Мерил Сойер - Поцелуй в темноте

Перед ней вынырнул один из репортеров с жалкими остатками рыжих волос на лысине.

– Верно ли, что вы с Дюраном были любовниками?

– Не болтайте ерунду! – Ей сразу стало нехорошо. Разве невинный поцелуй в темноте равносилен любовной связи? К тому же об этом эпизоде никому не было известно – или Митч проболтался?

Неужели он, решив отомстить за удар, который она нанесла ему накануне, постарается, чтобы о поцелуе стало известно Бренту? Как она объяснит, почему целуется с мужчиной, к которому испытывает лютую ненависть? Она не могла объяснить этого даже самой себе.

– Этот мерзавец – Тобиас Ингеблатт из «Позора», – сказала она Бренту.

«Вечерний обзор» был местной бульварной газетенкой, основным источником существования которого были рекламные объявления супермаркетов, заманивающих покупателей низкими ценами на пеленки и майонез. Все дружно обзывали газету «Вечерним позором», что не мешало ей идти по популярности следом за аналогичными изданиями общенационального масштаба. «Позор» огромными тиражами распространял сплетни о тайных дрязгах местных знаменитостей.

Тобиас Ингеблатт – звезда мерзкой газетки, с отвращением подумала Ройс. Зарабатывал он минимум раза в три больше, чем ее дядя, к тому же нередко продавал свои репортажи в национальные таблоиды. Наиболее бойко шли его статейки о похождениях инопланетян с головами в виде лампочек накаливания. Однажды его опус, да еще с фотографией, попал на первую страницу национального таблоида: Ингеблатт писал о финансовой поддержке, оказанной инопланетянами Биллу Клинтону в его избирательной кампании. Номер разошелся за один день.

Присутствие Ингеблатта действовало Ройс на нервы.

– Вот и мои родители, – обрадовался Брент. – Давай сначала поздороваемся с ними, а потом посмотрим, что выставлено на аукцион.

Ройс позволила ему провести ее по лабиринту накрытых столов. Зал был освещен свечами, свет их причудливо играл на стенах, затянутых драпировочной тканью персикового цвета. Пятачок для танцев был превращен в выставку аукционного товара. Ройс рассматривала толпу на пятачке, надеясь отыскать в ней знакомых.

– Я заказал вино, – сообщил им Уорд Фаренхолт. – Нельзя же пить недоброкачественный благотворительный каберне!

– Отличная мысль! – сказал Брент и чмокнул свою матушку в щеку.

Ройс завидовала близким отношениям между Брентом и его матерью. Отец и сын всегда держались отчужденно, что компенсировалось привязанностью между матерью и сыном. Ей хотелось считать это добрым признаком: она помнила разговор с Талией и Вал, в котором было сказано, что о мужчине можно судить по тому, как он относится к матери.

Ройс невнятно поздоровалась с родителями Брента. Отец Брента вечно был всем недоволен. Оставалось удивляться, как Кэролайн Рэмбо удалось удовлетворить его стандартам образцовой невестки. Так или иначе, Уорд был с Кэролайн почти нежен. Видимо, у него все-таки имелось сердце, только открывал он его немногим избранным.

– Ройс была вчера великолепна, верно? – обратился Брент к отцу.

– Бездомным все равно не на что надеяться. Они всегда были и всегда будут неизбежным злом.

Уорд обращался исключительно к Бренту, будто рядом не было Ройс. Уорд игнорировал большинство людей, обращаясь только к немногим счастливчикам, подобным Кэролайн, которых не обвинял в недоброкачественности. С Ройс он изволил говорить лишь тогда, когда этого никак нельзя было избежать.

– Вы готовите новую пробную передачу? – спросила у Ройс Элеонора.

– Да. Я буду беседовать с руководительницей Центра помощи бедствующим женщинам. Я хотела пригласить ее на прошлую программу, чтобы сделать рекламу этому аукциону, но они, судя по всему, обошлись без моей помощи. Сколько тут народу!

– В следующий раз, – сказала Элеонора с притворной теплотой, – вы будете выглядеть лучше, если гример сильнее запудрит вам веснушки. А волосы…

– Мама, – вмешался Брент, – Ройс не хотела прятать веснушки и менять прическу.

Ройс с вызовом посмотрела в ледяные голубые глаза будущей свекрови. Добиваться одобрения этой особы было напрасным занятием. Чтобы она когда-нибудь еще попробовала ей понравиться…

– Я не хочу быть очередной безликой блондинкой в студии. Бог наделил меня вьющимися волосами и веснушками. Пускай зритель получает меня в натуральном виде.

– Ройс – большая оригиналка, – сказал Брент. Элеонора одарила Ройс широкой улыбкой, припасенной для бездомных и либералов.