Берт Хэршфельд - Акапулько

Бристол наклонился вперед, напрягая глаза, чтобы проникнуть за отблески свечения, колышущиеся на поверхности бассейна. Он видел, как Шелли одним грациозным и, одновременно, по-детски неуклюжим движением сбросила свои желтые трусики. Потом она побежала к воде, отбрасывая лифчик в сторону.

Сильное желание возникло в Бристоле. Это тело, столь знакомая и все же чужая плоть, это тело, к которому он так часто прикасался и запах которого он так часто вдыхал, — но так никогда и не постигнутое до конца тело… Эта высокая грудь, двигающаяся в такт неловкому, как у всех женщин, бегу Шелли. Эти очертания живота, упругого живота над близкой чернотой ее вечно загадочного треугольника.

Ее плоть напомнила Бристолу других женщин, которых он знал, — спелая женская плоть. Шелли могла бы быть его первой женой или третьей; она обладала более эффектной, более захватывающей красотой, чем они. Или его сестрой, или матерью, или Хилдой Андерсон, которая некогда была объектом столь многих его мечтаний и снов. Хилда Андерсон… в своих фантазиях он обладал ею как хотел, он делал с ней все, что хотел, и каждый последующий раз был лучше предыдущего, потому что в этом представлении он мог играть все роли.

Бристол бросил быстрый взгляд на Саманту Мур. Она не была похожа на женщин, которых Бристол имел в своей жизни. «Да стоит только на нее посмотреть — ее изящество, тонкие черты лица, гордо поднятый подбородок! Интересно, что испытываешь, когда обладаешь такой женщиной? Вдыхаешь ее запах? Пробуешь ее на вкус?» Между лопаток у Бристола выступила испарина, и он почувствовал, как капельки пота скользят вниз по спине.

«Саманта Мур. Трахнуть такую женщину — это не просто пересып. У нее есть имя, имя, известное по всему миру, ее узнают в лицо на трех континентах.» Многие годы Бристол читал о ней в светской хронике — о ее замужествах, о ее скандалах, о ее разводах. Она принадлежала миру, частью которого он всегда хотел быть сам. «Трахнуть Саманту Мур это будет… событие.»

«Когда “Любовь, любовь” будет в прокате, когда она будет иметь успех, когда он, Бристол, станет знаменитым, — никаких больше неизвестных красоток, готовых на все, чтобы получить крошечную роль. Дешевки, прощайте навсегда. Только самое лучшее: звезды, дебютантки, высшее общество. Как Саманта…»

Он придал своему лицу выражение, которое должно было означать любезность и приятность.

— Никогда раньше не видели, как снимается кино, мисс Мур?

Она посмотрела на него сверху вниз. Взгляд ей удался.

— Мистер Бристол. Моим третьим мужем был Дэнни Марти. Тот самый Дэнни Марти. Дэнни Марти, кинозвезда…

— Конечно, — сказал он. «Эти Саманты Мур всего света думают, что у них вместо дерьма розы. В задницу все это. Да, точно, в задницу!»

— Это просто маленькая шутка, — добавил он.

— Я сама снялась в пяти крупных картинах.

«”Крупных”, — подумал Бристол. — Пяти паршивеньких киношках. Пара песен, загодя отснятый материал для другого фильма из чужого архива, никому не известные актеришки — все это слеплено всего за несколько недель в каком-нибудь заброшенном павильоне. Сдали его внаем киношникам, чтобы снизить ставку налога…»

Вслух он произнес другое:

— Я видел все ваши фильмы. И всегда считал, что вы великая актриса.

— Мистер Бристол, эти фильмы были жалкой стряпней, приготовленной жадным коротышкой. Моя игра в них, если охарактеризовать ее с достаточной долей снисходительности, была совершенно неумелой. К счастью, я поняла, что мое будущее находится на другом поприще.

— Как скажете. Тем не менее, я рад, что вы будете участвовать в моей картине.

— Мистер Форман сделал мою роль чрезвычайно привлекательной — символ красоты и падения. Какая женщина способна противиться такому? И я буду играть перед камерой, то появляясь, то исчезая… как изысканно! У меня страсть к противоречиям.

Не слушая ее, Бристол согласно кивал головой. «То, что нравится ей, понравится и мне.»

Бристол снова повернулся к бассейну. Шелли по пояс выпрыгнула из воды, грудь ее блестела, руки были раскинуты в стороны… она упала на спину и скрылась под водой.

«Она хорошо плавает, — напомнил себе Бристол. — Что за шанс! А если бы нет… О, Господи, у меня просто задница тряслась вчера от страха. Вода всегда внушала мне страх. Черт меня дернул выйти в море на этом паршивом крошечном суденышке. Один в океане. Могло случиться все, что угодно. Одна большая волна, и прощай, Харри Бристол.»

«Черт побери! Разве я виноват, что плохо плаваю? Ну кинулся бы я за ней, ну повис бы в конце концов у нее на шее… Какой смысл был бы в том, что они оба утонули?»