Берт Хэршфельд - Акапулько

— Нет, — сказала она. — Просто расслабься и наслаждайся. — Она изменила положение, опустилась на четвереньки, ее маленький животик выгнулся вниз, а налитая грудь терлась о его полностью вставший член. — Это тебе премиальные, милый, потому что я знаю, каким добрым ты будешь со мной. Потому что ты такой потрясающий парень, и я сделаю тебе то, что никогда не делала.

— Никогда.

— Никогда. Сейчас первый раз.

Она открыла рот, ее голова подалась вперед, язычок выпрыгнул изо рта, и губы прикоснулись к его плоти.

Пальцы Тео вцепились в нежную кожу ее спины, он изгибался и вертелся, приподнимаясь ей навстречу. Ее голова продолжала стремительно двигаться вверх и вниз. Бетти Саймонз не воспринимала ни слов, которые шептал ей Тео, ни женских имен, которыми он ее называл. Не потому, что это не имело значения, — просто все это она уже слышала раньше…

Тео одел плавки и рубашку из махровой ткани. Он отсчитал несколько купюр, быстро в голове переводя доллары в песо, потом бросил их на высокий комод. Пошел к двери, обернулся.

— На бюро я оставил немного денег.

Она неподвижно лежала под простыней, глаза были закрыты.

— Это очень мило с твоей стороны, дорогой. А я для тебя все подготовлю к следующему разу.

— Будет что-то особенное?

— Непременно.

— Дай мне знать, когда все будет готово.

— Может быть, завтра.

— До встречи.

— До встречи.

Чарльз развалился в кресле на балконе своей спальни, куря травку и борясь с концепцией расширяющейся вселенной. Словив кайф от самой этой идеи, он в конце концов отбросил ее и сосредоточился на сигарете, пока она не стала жечь ему пальцы. Он щелчком отправил ее за борт и рассеял остатки добрых людей внизу.

— Чак!

Тео вернулся, он был в гостиной.

— Ты на балконе, мальчик? А, вот ты где! Тебе не следует все время сидеть одному. Это же Акапулько.

— Посмотрите на небо, Тео. Такого неба в Нью-Йорке не увидишь.

Тео взглянул вверх.

— Полагаю, что да. А что ты делаешь здесь, в темноте?

Чарльз дотронулся до книги, которая лежала у него на коленях.

— Думаю об этом. Путешествую к Андромеде и обратно. Фантастика!

Тео нахмурился.

— Тебе не стоит читать в темноте. Ты испортишь глаза.

Чарльз, округлив глаза, воззрился на отца.

— Что ты там читаешь? — спросил Тео, чувствуя раздражение и досаду от того, что не в состоянии вести беседу с сыном. Разговаривая с Чарльзом, Тео всегда ощущал себя так, как будто сделал что-то не то, что-то неправильное.

— Давай зайдем в номер. Поговори со мной, пока я буду принимать душ.

Чарльз последовал за своим отцом в ванную комнату и обосновался там на унитазе. Из душа вырвалось облако пара, и Тео с удовольствием сказал:

— Ничто так не возвращает мужчину к жизни, как горячий душ.

— Возвращает откуда?

— А, да. Та девушка в бассейне. Бетти Саймонз. Мы с ней немного выпили. За приятной беседой время летит быстро. Прости, что мне пришлось тебя оставить там одного.

— Нет проблем.

Повисла долгая тишина. Из душа, оживленно растираясь, вылез Тео.

— Ты вроде собирался рассказать мне о книге, которую читаешь?

— Разве?

— Если ты предпочитаешь не говорить об этом…

— О, я не возражаю против того, чтобы поговорить о книге. На самом деле, я хочу поговорить о ней.

— Как она называется?

— «Сиддхарта» [44] «Сиддхарта» — роман Германа Гессе, немецкого поэта и прозаика, написанный им в 1922 г. «Сиддхарта» в буддизме буквально означает — «тот, кто достиг своей цели». .

Тео повторил это название.

— Никогда о такой не слышал? Она что, очень новая?

— Не очень.

— Кто ее написал?

— Герман Гессе.

Тео повторил это имя.

— Думаю, где-то я его слышал. А о чем эта книга?

— Она о человеке, который кое-что ищет.

— И он это находит?

— Важен сам поиск, а не то, найдется ли что-нибудь в результате этого поиска или нет. Мне кажется, Сиддхарта пытается найти ту самую единственную вещь, которая истинна только для него. Смысл бытия.

— Звучит интересно. — Тео прошел в свою комнату, одел банный халат и сел на край кровати. Чарльз устроился напротив, лицом к отцу; уголки рта юноши чуть приподнялись в слабой, едва заметной улыбке. — Да? — спросил Тео.

— Что?

— Я думал, ты хочешь что-то сказать, Чак.

— Нет.

Тео придал своему голосу твердость.

— Сейчас такое же хорошее время для серьезного разговора, Чак, как и всякое другое, если, конечно, ты не предпочитаешь отмалчиваться.

— О чем же вы хотели со мной серьезно поговорить?