Даниэла Стил - Кольцо

— Да, мадемуазель?

Дверь открыла толстая седовласая горничная. За дверью виднелся ухоженный дворик, в глубине которого располагался очаровательный особняк восемнадцатого века с мраморной лестницей.

— Vous desirez? [2] Что вам угодно? (фр.) .

Окна особняка гостеприимно светились в вечерних сумерках.

— Мне нужен господин Жан-Пьер де Сен-Марн, — сказала Ариана.

Горничная уставилась на нее с непонимающим видом.

— Его что, нет дома?

— Он дома, — медленно ответила горничная. — Но война окончена, мадемуазель. Не нужно больше тревожить господина де Сен-Марна.

Ей до смерти надоели все эти попрошайки, которым вечно что-то нужно от месье Пусть теперь обращаются к американцам Они просто терроризируют хозяина своими ужасающими рассказами и страданиями. Сколько это может продолжаться? Совсем замучили беднягу.

Ариана не могла понять, чем вызвана неприязнь этой пожилой женщины.

— Видите ли… мой муж и господин де Сен-Марн старые друзья. Муж сказал, что я должна разыскать в Париже господина де Сен-Марна…

Ариана запнулась, а старуха неодобрительно покачала головой:

— Все вы говорите одно и то же.

Эта девчонка выглядела не лучше, чем другие беженцы: тощая, бледная, в руке какой-то узелок. Похоже, она не мылась по крайней мере целую неделю. Если у месье есть деньги, это еще не означает, что все, кому не лень, могут у него попрошайничать.

— Я выясню, дома ли господин де Сен-Марн, — буркнула горничная.

Но судя по тому, что роскошный «роллс-ройс» стоял во дворе, можно было предположить, что хозяин дома.

— Подождите здесь.

Ариана с облегчением опустилась на скамейку во дворике.

Ее знобило от вечерней прохлады. Но ничего страшного — Ариана уже привыкла к голоду и холоду. Ей казалось, что ничего другого в своей жизни она и не знала. А если что-то другое и было, то воспоминаний не осталось. Прошло очень много времени, возможно, часы, прежде чем кто-то потряс Ариану за плечо. Она открыла глаза и увидела перед собой неприятное лицо горничной.

— Он вас примет, — неохотно сообщила она.

Ариана испытала неимоверное облегчение — не столько от мысли о том, что она все-таки увидит господина де Сен-Марна, сколько от того, что появилась надежда получить ночлег. Пусть ее устроят где угодно, хоть на чердаке, лишь бы никуда больше не идти Ариана мечтала только об одном — чтобы ей позволили здесь остаться.

Следом за горничной она поднялась по мраморным ступенькам лестницы и оказалась у парадного входа. Важный дворецкий распахнул перед ней двери. Он чем-то напоминал Бертольда, но глаза, пожалуй, были добрее. Дворецкий окинул взглядом посетительницу и, ни слова не говоря, куда-то удалился. Горничная вновь неодобрительно покачала головой и объяснила:

— Он отправился к месье. Вас скоро пустят, подождите.

А я пойду.

— Спасибо, — поблагодарила Ариана, но ее благодарность была ни к чему.

Дворецкий вскоре вернулся и повел Ариану по коридору, стены которого были обиты бархатом и увешаны портретами предков Сен-Марна. Ариана не видела ничего вокруг; она кое-как переставляла ноги и в конце концов оказалась перед дверью, створки которой сплошь состояли из зеркал.

За дверью располагался салон, очень похожий на одну из комнат берлинского королевского дворца: повсюду золотая лепнина, херувимчики, гобелены, инкрустация и бесчисленные зеркала. Среди всею этого великолепия в кресле на колесиках сидел хмурый господин примерно того же возраста, что и Манфред, но тощий и с изборожденным глубокими морщинами лицом. Он внимательно смотрел на посетительницу.

— Господин де Сен-Марн? — устало спросила Ариана, у которой уже не оставалось сил для соблюдения светских условностей.

— Да.

Господин почти не шевельнулся, но все же легким кивком дал ей понять, что она должна приблизиться. Лицо его по-прежнему сохраняло серьезность, но глаза были добрыми.

— Я Сен-Марн. А вы кто?

— Ариана… — Она запнулась и продолжила:

— Я Ариана фон Трипп. — Глаза хозяина смотрели на нее все так же мягко. — Манфред сказал, что, если Берлин падет, я должна приехать сюда. Извините, но я надеялась, что…

Сен-Марн подъехал к ней поближе и протянул руку.

— Добро пожаловать, мадам. Садитесь, пожалуйста.

Однако улыбки на его лице не было Сен-Марн знал, что эта девушка сказала ему еще не все. И, судя по всему, хороших новостей от нее ждать не приходилось.

Аркана села и посмотрела в лицо французу. Пожалуй, он был даже красив, но красота его была совершенно другого рода, чем у Манфреда Как могли они подружиться? Рассматривая школьного приятеля своего мужа, Ариана ощутила острый приступ одиночества. Ведь ей не суждено когда-либо вновь увидеть Манфреда.