Даниэла Стил - Кольцо

Манфред достал блокнот и аккуратным почерком написал имя и адрес.

— Почему ты думаешь, что он остался жив?

— Все эти шесть лет я старался не упускать его из виду, В детстве он болел полиомиелитом, поэтому в армию его не призывали. Во время оккупации он был заместителем министра культуры и доставлял нашему командованию массу неприятностей.

— Ты думаешь, он участвовал в Сопротивлении? — заинтересовалась Ариана.

— Зная Жан-Пьера, я в этом почти не сомневаюсь. Однако он человек умный и осторожный, поэтому не попался.

Если кто-то и сможет тебе помочь, так только он. Я знаю, что Жан-Пьер позаботится о тебе до моего приезда. Если он скажет, оставайся в Париже. Если отправит тебя в другое место — поезжай. Я целиком полагаюсь на этого человека. — Манфред угрюмо посмотрел на жену. — Ведь я доверяю ему тебя…

Он протянул ей вырванный из блокнота листок, и она прочла имя: Жан-Пьер де Сен-Марн.

— И что теперь? — грустно спросила Ариана, глядя на листок. Но в глубине души она понимала, что Манфред прав.

— Ждать. Осталось уже недолго. — Он нежно улыбнулся. — Я тебе обещаю. — Тут его лицо вновь посуровело. — Отныне ты должна быть все время наготове. Пистолет, кольца, деньги, адрес Сен-Марна, теплая одежда, запас еды, залитый бак.

— Слушаюсь, господин обер-лейтенант, — улыбнулась она и отдала честь, но лицо Манфреда осталось серьезным.

— Надеюсь, Ариана, что тебе все это не понадобится.

Ее лицо померкло, и она кивнула:

— Я тоже на это надеюсь. — Немного помолчав, она добавила:

— А после войны я хочу попытаться найти брата.

Ариана все еще не утратила надежды на то, что Герхард остался жив. Теперь, когда прошло столько времени, она понимала, что у Вальмара шансов уцелеть практически не было, но Герхард — дело другое.

Манфред понимающе кивнул:

— Да, мы сделаем все возможное.

Остаток вечера прошел тихо, а на следующий день они отправились гулять на пустынный пляж. Летом песчаные пляжи Большого озера пользовались у берлинцев огромной популярностью, но в это время года Манфред и Ариана гуляли там в одиночестве.

— Может быть, к следующему лету все закончится и мы будем здесь загорать, — с надеждой улыбнулась она.

Манфред нагнулся и поднял ракушку, протянул ей. Ракушка была красивая, гладкая, того же голубого оттенка, что и ее глаза.

— Надеюсь, все так и будет, — сказал он, глядя на воды озера.

— И мы поедем в твой замок.

Она произнесла это таким уверенным тоном, что Манфред не удержался от улыбки.

— Да, если мне его вернут. Ты хотела бы там жить?

— Да, очень.

— Отлично. Обязательно туда поедем.

В последнее время у них появилось нечто вроде игры — они представляли себе, что будут делать, когда «все это закончится», словно таким образом могли ускорить окончание войны и начало новой жизни.

Назавтра Манфред ушел на службу, а Ариана послушно занялась приготовлениями к бегству: достала из тайника пистолет, кольца, деньги, собрала провизию, приготовила листок с парижским адресом, проверила, полон ли бак. Когда она вышла во двор, издали явственно донесся рокот канонады. Днем на город опять падали бомбы.

Манфред вернулся домой раньше обычного. Ариана сидела в подвале (бомбежка еще не закончилась), слушала радио и читала книгу.

— Что случилось? — удивилась она. — По радио объявили…

— Не важно, что они объявили. Ты собралась?

— Да, — дрогнувшим голосом ответила Ариана.

— Мне вечером нужно быть в Рейхстаге. Они мобилизуют всех на оборону здания. Не знаю, когда смогу вернуться Ты уже взрослая, действуй самостоятельно. Дождись, пока закончится штурм города, а потом делай все, как мы договорились.

— А как я выберусь из города, если он будет взят?

— Ничего, выберешься. Беженцев, в особенности женщин и детей, они останавливать не будут.

— А ты?

— Я разыщу тебя, когда все кончится.

Взглянув на часы, он поднялся к себе, чтобы захватить кое-какие вещи. Обратно по лестнице Манфред спускался медленно.

— Ну, мне пора.

Они припали друг к другу и стояли так, казалось, целую вечность. Ариана хотела умолять Манфреда, чтобы он не уходил, чтобы послал к черту и Гитлера, и армию, и Рейхстаг. Пусть останется здесь, дома, где они оба будут в безопасности.

— Манфред, — начала она, и по ее дрогнувшему голосу он сразу понял, что последует дальше.

Манфред закрыл ей рот поцелуем и покачал головой:

— Не нужно, дорогая. Я должен идти, но скоро я вернусь.

Из ее глаз хлынули слезы. Он вышла вслед за ним во двор, остановилась возле «мерседеса». Манфред ладонью вытер ей мокрое лицо.