Даниэла Стил - Кольцо

— Не поднимай голову! — крикнул он, гоня на полной прости. Навстречу уже неслись пожарные машины, из-под шлее едва успевали выскочить пешеходы. Ариана была настолько потрясена случившимся, что впала в оцепенение, но, когда стало ясно, что опасность миновала, девушку начали душить рыдания. Манфред остановил машину, когда они уже доехали до Шарлоттенбурга. Он усадил Ариану на сиденье, прижал ее к груди.

— Дорогая, мне так жаль, что это произошло…

— Еще бы чуть-чуть, и мы бы с тобой тоже… — истерически всхлипывала она.

— Все в порядке, любимая, Все кончилось… Все в порядке, Ариана…

— А как же Иоганн? Вдруг он…

— Я уверен, что он успел отъехать.

На самом деле Манфред вовсе не был в этом уверен. На него накатила полня смертельной усталости, Сколько же будет длиться эта гнусная война! Люди, здания, памятники, города, которые были ему дороги, превращались в прах и тлен…

До дома они ехали в полном молчании. Притихшая Ариана вся дрожала и своем белом костюме, под невесомой вуалью.

Лишь гардении наполняли салон автомобиля своим экзотическим ароматом, Манфред подумал, что запах гардений всегда будет напоминать ему об этом вечере — о том, как они стали мужем и женой, как чудом спаслись от смерти. Он почувствовал, что сейчас разрыдается от облегчения, усталости, ужаса, безграничной жалости к этой тонкой, прекрасной женщине, которая стала его женой Но Манфред сдержался и лишь прижал к себе Ариану, на руках внес ее в дом, поднялся по лестнице в спальню. Там, забыв обо всем на свете, они слились в единое целое.

— Иоганн нашелся? — с беспокойством спросила Ариана, когда Манфред на следующий день вернулся со службы.

— Да, с ним нее в порядке, — буркнул тот, боясь, что Ариана почувствует в его словах фальшь.

На самом деле Иоганн погиб под обломками церкви.

Когда Манфреду сообщили об этом, он целый час не мог прийти в себя — сидел, не в силах унять дрожь. Еще один близкий человек ушел из жизни… Фон Трипп со вздохом опустился в свое любимое кресло и сказал:

— Ариана, мне нужно очень серьезно с тобой поговорить.

Она хотела перевести разговор в шутку, хоть как-то смягчить напряжение, читавшееся в его взгляде, однако ничего не вышло. Жизнь в Берлине в последние дни не располагала к веселью.

Ариана притихла и, глядя ему в Глаза, спросила:

— Что такое, Манфред?

— Я хочу, чтобы мы с тобой разработали план действий на случай чрезвычайной ситуации. Ты должна быть готова ко всему. Это очень важно… Слушай меня внимательно.

— Я слушаю, — кивнула она.

— Где лежат деньги и пистолет, ты знаешь. Если произойдет нечто непредвиденное, возьми все это, возьми кольца твоей матери и уезжай.

— Куда? — растерялась она.

— По направлению к западной границе. В «фольксвагене» есть дорожный атлас. Отныне бак машины все время будет наполнен горючим. Я поставил в гараж запасную канистру.

Прежде чем отправляться в путь, убедись, что бак действительно полный.

Ариана снова кивнула, встревоженная всеми этими наставлениями. Она твердо знала, что никуда без него не уедет.

— Но как ты себе это представляешь? — не выдержала она. — Я просто так возьму и уеду, бросив тебя здесь?

— Ариана, возможно, у тебя не будет выбора. Если твоя жизнь окажется в опасности, ты должна действовать быстро.

Невозможно представить, что начнется в городе, когда его займут союзники. Будут грабежи, убийства, изнасилования.

— Ты так говоришь, словно мы живем в средневековье.

— Ариана, наша страна не знала более мрачного периода в своей истории. Если меня не будет рядом, тебя никто не защитит. Я могу застрять в Рейхстаге надолго — на несколько дней, а то и на несколько недель.

— Неужели ты думаешь, что мне позволят уехать из города на этом автомобильчике, с кольцами моей матери, с твоим пистолетом? Это просто смешно!

— Здесь нет ничего смешного! Слушай же меня! Я хочу, чтобы ты отъехала от города на машине как можно дальше.

Потом брось «фольксваген». Иди пешком, ползи, укради велосипед, прячься в лесу, но поскорее уноси ноги из Германии. Союзники давно перешли границу, поэтому оказаться во Франции будет не так уж сложно. Там безопаснее всего.

Думаю, ты без труда пересечешь оккупированную зону. В Швейцарию попасть было бы значительно труднее. Я хочу, чтобы ты направилась в Париж.

— В Париж? — удивилась она. — Но ведь он в шестистах милях отсюда.

— Я знаю. Не важно, сколько времени займет у тебя дорога, но ты должна туда попасть. У меня в Париже есть друг, мы с ним вместе учились.