Даниэла Стил - Перепутье

— Как вы спали, Перье? — спросил Арман, когда они по огромной лестнице спускались в курительную комнату. Эта комната предназначалась исключительно для мужчин, как бы для того, чтобы заменить им клубы, но при этом была куда роскошнее любого клуба. Стены высотой в две палубы были покрыты золотыми барельефами, изображавшими сцены спортивных соревнований в Древнем Египте. Арман выбрал тихий уголок, где стояли два кожаных кресла и стол, на котором лежала выходившая на корабле газета. Газету он отодвинул в сторону — у них было достаточно дел без нее.

— Я спал очень хорошо, спасибо, сэр.

Прежде чем открыть принесенную с собой папку, Арман огляделся.

— Вот это корабль так корабль, правда, Перье?

— Да, сэр, прекрасное судно. — Даже на Жака, который, казалось, совсем не интересовался подобными вещами, потрясающая красота «Нормандии» произвела впечатление. Здесь собрали все лучшее, что могла произвести их страна, и даже тут, в курительной комнате, оформление вызывало возвышенные чувства.

— Ну что ж, начнем?

— Да, сэр.

Жак извлек из портфеля знакомые папки, и они приступили к работе. К половине одиннадцатого Арман почувствовал утомление. Он оторвал голову от бумаг и увидел, что в курительную входит Ник Бернхам. Он был в блейзере, белых брюках и галстуке, что выдавало в нем бывшего питомца Йельского университета. Ник выбрал уютное место в противоположном конце комнаты, развернул газету и углубился в чтение. Судя по тому, что он несколько раз озабоченно взглянул на часы, Бернхам кого-то ждал. Арман подумал, что у него, вероятно, тоже есть помощник или секретарь. Он знал, что многие бизнесмены повсюду возят с собой помощников, однако Ник, казалось, был не из таких. Он больше походил на человека, для которого все дела заканчиваются в конторе вместе с рабочим днем — остальное время такие люди посвящают другому. В нем совсем не ощущалось напористости, — столь характерной для его коллег по бизнесу.

В этот момент в курительную комнату вошел еще один мужчина и остановился, как бы ища кого-то глазами. Ник Бернхам тотчас же поднялся. Вошедший твердой, почти военной походкой пересек комнату, крепко пожал Нику руку и сел. Подозвав официанта, незнакомец заказал что-то выпить, после чего они с Ником склонились друг к другу и некоторое время о чем-то тихо говорили. Арман решил, что они обсуждают деловые вопросы. Ник то и дело кивал головой и делал короткие пометки в записной книжке. Незнакомец казался весьма довольным. Наконец он откинулся на стуле и зажег сигару. О чем бы ни была их беседа, она завершилась к взаимному удовольствию сторон. Затем оба встали, пожали друг другу руки, незнакомец вновь пересек курительную и вышел через кафе-гриль. Ник, крепко сжав губы, проводил его взглядом до самого выхода, а затем снова достал записную книжку.

Когда Арман вновь взглянул на него, лицо Ника поразило его В течение всего разговора с незнакомцем Ник казался заинтересованным; однако было в его позе что-то нарочито небрежное, лицо казалось сосредоточенным, но далеко не в такой степени, как сейчас, когда он заново просматривал свои заметки. Очевидно, он являлся более деловым человеком, чем выглядел на первый взгляд.

Арман лишний раз убедился, что Бернхам — важная птица. Без всякого сомнения, сделка, которую только что обсуждали в курительной, касалась гигантских сумм. При этом Ник держался непринужденно, даже как-то расслабленно. Наблюдая за ним теперь, Арман понял, что эта небрежная легкость — только фасад, что такая манера поведения избрана Ником специально для того, чтобы его деловые партнеры чувствовали себя с ним непринужденно. Сейчас от этой расслабленности не осталось и следа, глядя на Ника, Арман даже на расстоянии ощущал, как напряженно работает его мысль. Армана очень заинтересовал этот человек, и он надеялся, что до конца путешествия у них найдется время поговорить. Когда Ник выходил из комнаты, их взгляды встретились, и Бернхам дружелюбно улыбнулся. Ему очень понравилось, как искусно Арман отразил атаки Хиллари накануне вечером. Арман вежливо дал понять, что он совершенно невосприимчив к ее чарам, и Ник вздохнул с облегчением. Больше всего ему не хотелось, чтобы Хиллари завела роман на корабле, в узком кругу пассажиров первого класса. Арман повел себя так, что Ник сразу понял — перед ним достойный человек. Они были симпатичны друг другу, эта симпатия ясно выражалась во взгляде, которым они обменялись, когда Ник выходил из курительной.