Даниэла Стил - Удар молнии

Она попыталась убедить Алекс в том, что, несмотря на неприятные побочные эффекты химиотерапии, это не такая страшная процедура, как обычно думают. При правильном лечении их можно контролировать. Кроме того, она сказала, что ни один из этих побочных эффектов не вызывает необратимых последствий. Джин попросила Алекс сообщать ей о любых осложнениях. Это могло быть выпадение волос, тошнота, боли, утомляемость и прибавление веса. Кроме того, у Алекс могли начаться ангина, простуда и трудности с пищеварением. Менструации могли неожиданно прекратиться, но вполне возможно, что после окончания курса цикл восстановится. Вероятность того, что она будет бесплодна, составляла пятьдесят процентов, но шанс зачать ребенка у нее все же оставался — если от нее не уйдет муж, подумала Алекс, заставляя себя внимательно прислушиваться к словам врача. Доктор Уэббер уверила ее, что никаких данных о том, что у переживших химиотерапию бывают осложнения при родах, не существует.

Оставались еще возможные, хотя и маловероятные последствия, связанные с костным мозгом и уровнем гемоглобина, но это было не страшно. Часто встречались нарушения функции мочевого пузыря. Слова о прибавке веса удивили Алекс — она считала, что тошнота и рвота могут привести только к его потере, но врач объяснила, что это неизбежно так же, как облысение. Потом она предложила Алекс сразу же выбрать парик или даже несколько париков. После тех препаратов, которые ей будут вводить, она скорее всего потеряет свои роскошные рыжие волосы — все или частично. Но впоследствии, утешила ее Джин, они обязательно вырастут.

Она изо всех сил старалась дать своей пациентке максимум информации и успокоить ее, в то время как Алекс пыталась убедить себя в том, что она разговаривает с новым клиентом и должна выслушать все показания перед тем, как выступить самой.

Этот вполне удачный подход некоторое время срабатывал, но постепенно она поняла, что услышанное все равно угнетает ее сверх всякой меры. «Тошнота», «рвота», «облысение» — все эти безжалостные слова заставляли ее задыхаться.

Доктор сказала, что во время каждого визита Алекс будет проходить врачебный осмотр, сдавать анализ крови и делать рентгеновские снимки и ультразвук. Все это можно было сделать в ее офисе, где было самое современное оборудование. Кроме того, в течение первых двух недель каждого месяца ей нужно было принимать цитоксан, а на первый и восьмой день ей будут внутривенно вводить метотрексат и флюороурацил. После введения лекарств она сможет вернуться в свой офис. Она попросила Алекс быть осторожной и как можно больше отдыхать в течение первого дня, пока врачи не будут уверены в том, что последствия минимальны, а уровень гемоглобина не упал.

— Я знаю, что на первых порах все это кажется ужасным, но со временем вы к этому привыкнете, — улыбнулась Джин.

Когда она наконец повела Алекс в соседнюю комнату для осмотра, та с удивлением обнаружила, что они разговаривают уже почти час.

Алекс осторожно, так, как будто каждый ее жест и каждый момент имели значение, разделась, сложив вещи на стуле. Она почувствовала, что ее всю трясет. Руки дрожали, как осенние листья. Доктор осмотрела следы операции и одобрительно кивнула.

— Вы уже выбрали себе хирурга для пластической операции? — спросила она, но Алекс только покачала головой. Она еще не приняла этого решения и даже не знала, хочет ли она делать себе подобную операцию. При том положении вещей, которое складывалось у нее в семье, она не была уверена в том, что ей это нужно. Мысль об этом вызвала у нее прилив грусти, так что на глазах даже выступили слезы. Джин в это время брала у нее кровь из пальца. У Алекс перехватило в горле, и, оказавшись под капельницей, она вдруг поняла, что всхлипывает и извиняется за это.

— Все в порядке, — тихо сказала доктор, — не бойтесь плакать. Я знаю, насколько это страшно. Потом вам уже не будет так жутко, как сейчас. Мы очень-очень осторожно обращаемся с этими лекарствами.

Алекс знала, что правильный выбор онколога — первоклассного и работающего на хорошем оборудовании — в данном случае жизненно важен. Ей приходилось слышать ужасные истории о людях, чьи жизни были загублены в результате не правильной дозировки химических препаратов. И сейчас она не могла избавиться от этих мыслей. Что будет, если ее организм отреагирует самым худшим образом? Что, если она умрет? И никогда больше не увидит Аннабел? И Сэма… даже после их последней ссоры? Думать об этом было невозможно.