Даниэла Стил - Удар молнии

Сэм сознавал, что в его нынешнем состоянии, когда его душа была подобна открытой ране, он нуждался именно в Дафне. Но он не считал себя вправе допустить, чтобы его семья развалилась именно из-за нее. Надо было подождать и все обдумать. Надо было что-то делать, только он не знал что. Не понимая почему, он действительно внезапно возненавидел Алекс. Бедная женщина была серьезно больна, а он отталкивал ее за то, что она сделала с его жизнью, внеся в нее элемент болезни и страха. Она собиралась отказаться от него, она разрушала все. Сама того не сознавая, Алекс мешала ему быть с Дафной.

Он дошел до самой реки и вернулся обратно. Алекс все это время пролежала на кровати, бездумно глядя в потолок.

Она была слишком зла, чтобы плакать, слишком оскорблена, чтобы его простить. Сэм предал ее. Он бросил ее на произвол судьбы. За шесть недель исчезло все, что между ними было общего, испарились все чувства, которые они питали друг к другу, разрушилось все построенное за семнадцать лет. И обет быть вместе «и в хорошие, и в плохие времена, в здоровье и в болезни» был совершенно забыт.

Когда Сэм через два часа вернулся домой, Алекс все еще лежала в той же позе. Но он даже не зашел к ней и не сказал ей ни слова. Алекс не могла сомкнуть глаз всю ночь, а Сэм спал на кушетке в студии.

Офис онколога, к которому Алекс направил доктор Герман, находился на 57-й улице. Это была женщина. Первая процедура должна была занять полтора часа, а следующие — от сорока пяти минут до тех же полутора часов. Посещать врача Придется два раза в месяц, если только не возникнет никаких проблем.

Визит был назначен в полдень, и Алекс собиралась вернуться на работу в половине второго.

И Брок, и Лиз знали, что в этот день начинается курс химиотерапии. Сэм тоже, разумеется, это знал. После их крупной ссоры накануне он уехал на работу, не позавтракав.

Он даже не позвонил ей в офис, чтобы извиниться или пожелать удачи, не говоря уже о том, чтобы поехать с ней.

Алекс уже поняла, что ей не следует рассчитывать на Сэма в ее состоянии.

Это было современное здание недалеко от Третьей авеню.

Комната ожидания была красиво обставлена, и посетитель чувствовал себя свободно и легко. С потолка лился теплый свет, стены были оклеены желтоватыми обоями, и вообще обстановка была очень приветливой. Алекс поймала себя на мысли, что полутемное помещение с каменными стенами было бы более подходящим. Увидев, что врач ее ровесница, она почему-то почувствовала облегчение. Ее звали Джин Уэббер, и она производила впечатление спокойного и знающего человека. Осмотревшись, Алекс увидела на стене диплом и с удовольствием отметила, что Джин окончила Гарвардский медицинский колледж.

Сначала они немного поговорили, и Джин обсудила с Алекс содержание ее патологических заключений. Алекс невольно ожила: эта женщина обращалась с ней как с умным, интеллигентным человеком. Она объяснила, что цитотоксичные препараты, которые будут вводиться в ее организм, не являются вопреки распространенному мнению «ядовитыми». Принцип их действия заключается в том, что они разрушают злокачественные клетки, щадя доброкачественные. У Алекс опухоль была второй стадии, что было, прямо скажем, не слишком хорошо, но с другой стороны, пострадало только четыре лимфатических узла, и рак не пошел дальше. Прогноз, по мнению доктора Уэббер, был весьма приличным. И, подобно всем прочим врачам, принимавшим участие в судьбе Алекс, она была абсолютно уверена, что химиотерапия необходима для полнейшего излечения. Рисковать, оставляя хотя бы часть клетки, которая могла бы впоследствии вызвать рецидив, было нельзя. Только стопроцентное исцеление могло гарантировать, что Алекс никогда больше не узнает о том, что такое рак. Облучение после мастэктомии не делали, а гормональная терапия не годилась в ее конкретном случае. Окончательные результаты анализов показали, что гормоны не помогут. Врачи провели также тест на хромосомы, чтобы выяснить, поражена ли ДНК клеток и не нарушено ли количество хромосом. Оказалось, что клетки Алекс были двойными, как и полагается, то есть каждая хромосома дублировалась. Исход мог быть только благоприятным, и Алекс выслушала слова доктора с облегчением, если не считать того, что хорошие новости сочетались с плохими — ведь у нее все равно был рак, и ей предстояло полгода химиотерапии. Это угнетало Алекс.

Доктор, казалось, все понимала. Это была женщина небольшого роста, с длинными темно-каштановыми волосами, тронутыми сединой, аккуратно причесанными. Никакой косметики на ее лице не было. У нее были очень милое лицо и небольшие ухоженные руки безупречной формы, которыми она энергично жестикулировала при разговоре.