Даниэла Стил - Удар молнии

— Дай мне срок, и я, может быть, умру. В последнее время, по-моему, ты просто исчез из моей жизни вместе с куском моего тела. — "Неужели ты этого не замечаешь? А я вот замечаю. Я устала от того, что ты так и норовишь смыться куда-нибудь подальше, что ты ведешь себя так, как будто меня не существует. А все дело в том, что ты не можешь справиться со случившимся.

— Это не правда, — сказал он с неожиданной яростью, потому что это было правдой, и он это знал.

— Правда, черт побери! С тех пор как я узнала про свою болезнь, ты даже не сделал попытки меня поддержать. А после операции ты ведешь себя со мной так, как будто я твоя незамужняя тетушка, а не жена. Как долго это будет продолжаться, Сэм? Как долго ты будешь меня наказывать за то, что мне удалили грудь? Пока я не сделаю себе пластическую операцию и мое обнаженное тело не будет пугать тебя до смерти? Я хотела бы быть уверенной в том, что тебя не стошнит, если я при тебе приму душ.

— Меня тошнит от всех твоих теоретических выкладок и обвинений. Даже если бы они обе груди тебе отрезали, я не думаю, что мне стало бы противно.

— Правда? Хочешь, посмотри на меня. Ты не представляешь себе, насколько это уродливо. Это гораздо хуже, чем ты думаешь.

— Это плохо ровно настолько, насколько ты себе это представляешь. Это ты агонизируешь, а не я. Это ты не можешь справиться С тем, что произошло.

— Ты уверен? — Алекс внезапно поняла, что больше не в состоянии Себя контролировать, и начала расстегивать ночную рубашку.

У Сэма, упало сердце, во остановить ее он уже не успел, кроме того, он сознавал, что сам ее на это спровоцировал. Алекс обнажила сначала одно плечо, потом другое, и в конце концов рубашка беззвучно упала на пол. Сэм ахнул. Алекс не стала бинтоваться заново, и глазам Сэма открылось все то, что сама Алекс видела утром. Зловещий рубец, плоскость на месте груди, ярко-розовая кожа. Алекс знала, что это выглядит ужасно, и тот шок, который испытал Сэм, ясно отразился на его лице.

Он почувствовал, чти больше никогда не сможет к ней прикоснуться.

— Не правда ли красиво, Сэм? — сказала Алекс и заплакала, хватая губами воздух. Сэм не пошевелился.

— Прости меня, Алекс. — Сделав над собой усилие, Сэм пересек комнату и протянул Алекс ее рубашку. — Прости меня, — ласково повторил он, обнимая свою жену. У него тоже начали литься слезы — то, что он увидел, было слишком ужасно.

— Я не могу с этим жить, Сэм, — говорила Алекс сквозь рыдания. Ей хотелось, чтобы у нее была нормальная грудь, чтобы ее жизнь вновь стала такой, какой она была несколько недель назад. Было совершенно невозможно понять, почему все это происходит.

— Ничего… ты к этому привыкнешь. Мы все привыкнем, — тихо ответил Сэм, от всей души желая, чтобы так оно и было.

— Ты думаешь? — печально спросила она. — Как ты считаешь, мне надо делать пластическую операцию?

— Пока в любом случае рано об этом говорить. Давай подождем.

— Я ненавижу это и ненавижу саму себя, — призналась Алекс, снова надевая рубашку.

Сэм помог ей как можно скорее прикрыть так сильно изменившееся тело, чтобы больше этого не видеть.

— Прости, что я так злюсь на тебя все время, — продолжала она. — Я просто не знаю, как себя вести.

— Я тоже, — признался Сэм. — Наверное, должно пройти некоторое время.

— Да, — вздохнула она, не в состоянии поверить в то, что он когда-нибудь ее захочет. — Может быть.

— Когда ты вернешься на работу на следующей неделе, тебе станет легче, — оптимистично произнес Сэм, включая телевизор, чтобы им не пришлось больше говорить друг с другом.

— Может быть, — неуверенно произнесла Алекс. Она бы предпочла вернуть своего мужа, а не работу.

Сэм смотрел в экран, но перед глазами у него было то, что он только что увидел. Он не был уверен в том, что когда-либо сможет прикоснуться к своей жене. И это делало его влечение к Дафне еще более невыносимым. Вспоминая, как выглядели ее изысканные грудки, когда он высвободил их из-под рубашки, Сэм чувствовал себя страшно виноватым перед Алекс. Дафна была молодой, влекущей и жизнерадостной, и тело ее было просто совершенным.

— Я больше не ощущаю себя женщиной, — грустно сказала Алекс, выключая в полночь свет.

— Не глупи, Алекс. Грудь не делает тебя тем, что ты есть.

Ее утрата ничего не меняет. Ты такая же женщина, какой была раньше, — ответил Сэм.

Он не стал подтверждать свои слова какими бы то ни было действиями. И, лежа в темноте, он, как и в прошлые ночи, видел перед собой Дафну.