Даниэла Стил - Удар молнии

Сэм боялся ее, как будто она могла заразить его своей болезнью. Ей нужно было получить от него так много, а он просто не подозревал, какую поддержку может ей дать. Его собственная неадекватная реакция пугала его больше, чем все остальное. Ему было легче вообще не общаться с Алекс.

— Что-то не так? — смущенно спросила она. Он как будто не был уверен в том, что ему стоит ложиться в их супружескую постель. Но в комнате для гостей спала Кармен, так что выбора у него не было.

— Я… я не причиню тебе боли, если лягу рядом?

Алекс не смогла сдержать улыбки. Ему явно было очень неуютно, и он чувствовал себя не в своей тарелке в обществе своей жены. В какой-то степени это было трагично, если не считать того, что Алекс из-за этого испытывала чувство печали и раздражения. Он вдруг стал совсем чужим.

— Если только ты мне пяткой по лбу не заедешь, — сказала она, делая вид, что все нормально, хотя они оба понимали, что это не так.

— Я просто подумал, что, если я ночью как-нибудь неловко повернусь… или неосторожно дотронусь до тебя…

Он обращался с ней не как с женщиной, а как с хрустальной вазой, бросаясь от одной крайности к другой. То он делал вид, что ничего не произошло, то словно бы стремился убежать от нее на край земли. Это было более чем неприятно.

— Ты не сделаешь мне больно, Сэм, — тихо сказала Алекс, пытаясь вселить в него уверенность. Он скользнул в кровать, но так, как будто рядом с ним лежала не его жена, а противотанковая мина, которую он боялся случайно снять с предохранителя. Алекс почувствовала себя парией.

— Как ты себя чувствуешь? — нервным голосом спросил он, прежде чем погасить свет. — Хочешь чего-нибудь?

— Нет, спасибо, все хорошо. — Алекс так мечтала спать рядом с Сэмом, что ей действительно было почти хорошо. Однако ему этого явно не хотелось. В конце концов он уснул — почти на краю кровати — под пристальным взглядом Алекс.

Отрезанная грудь словно разлучила их, сделав чужими друг другу. И как только Сэм провалился в сон, Алекс заплакала от тоски по своему мужу.

В субботу он проснулся раньше Алекс, и к тому моменту, когда она встала и снова переоделась в халат, Сэм и Аннабел были уже одеты и обсуждали предстоящую прогулку в Центральный парк. Сэм купил дочке нового воздушного змея, которого они сегодня собирались запустить.

— Хочешь пойти? — с сомнением спросил Сэм, но Алекс покачала головой. Она все еще очень легко уставала и решила, что подождет их дома.

— Я побуду здесь. А когда вы вернетесь, мы с Аннабел займемся печеньем, — ответила она. Ей хотелось показать, что она по-прежнему остается хозяйкой.

— Ура! — завопила Аннабел. Ее вполне устраивали оба плана — и воздушный змей, и печенье. Через полчаса они ушли. Аннабел была в превосходном настроении, а Сэм почти не разговаривал с Алекс — как будто то, что она вернулась, очень раздражало его. Даже когда она была в больнице, ему было легче с ней общаться. Алекс это очень сильно нервировало.

Когда они вернулись, их уже ждал ленч — приготовленные Алекс суп и сандвичи. Она убедила Кармен в том, что не нуждается в ее услугах, и та ушла домой на несколько часов, но обещала вернуться к вечеру. Ей хотелось помочь Алекс.

Аннабел принялась восторженно рассказывать о том, как высоко они запустили змея около пруда, где плавали модели кораблей. Змей зацепился за дерево, и папе пришлось лезть на самый верх, чтобы забрать его.

— Ну конечно, не на самый верх, — смущенно сказал Сэм.

Они неплохо провели время и купили каштаны.

За время их отсутствия Алекс причесалась и надела водолазку и джинсы, так что последствия операции были почти незаметны. Свитер был очень свободным, и оставшаяся грудь едва была видна. Но Аннабел, которая после ленча уселась к матери на колени и прижалась к ней, заметила, что что-то не так.

— Мама, твоя пораненная грудка стала меньше, — сказала она, с изумлением разглядывая фигуру матери. — Она что, отвалилась, когда ты ударилась?

— Вроде того. — Алекс улыбнулась, пытаясь сохранить самообладание. Это все равно надо было обсудить с ней, и сейчас выдался как раз довольно удачный момент. Чем раньше, тем лучше. Сэм был в другой комнате и был явно поражен, услышав, о чем они говорят.

— А когда ты снимешь бинт, что там будет? У тебя что, теперь совсем нет грудки? — спрашивала Аннабел, пораженная тем, что часть тела ее матери исчезла. Это не укладывалось в ее детской головке.

— Может быть. Я еще не видела.

— Она что, просто отвалилась?