Даниэла Стил - Удар молнии

Как только дверь за ней захлопнулась, Дафна расстегнула платье и сбросила его на ковер, представ перед Сэмом во всей красе своего обнаженного тела.

— Ее вырвало на мое платье, — объяснила она, хотя Сэм это прекрасно знал.

— Извини. Я думаю, что она просто переела.

— Явно переела. Не беспокойся, — сказала Дафна, целуя его.

Сэм с трудом заставил себя оторваться от своей возлюбленной.

— Надень что-нибудь. Я поднимусь к Аннабел.

— Слушай, пусть она немного побудет там одна, ей все равно надо к этому привыкать. Я терпеть не могу, когда детей балуют.

Неужели она считает это баловством? Неужели она именно из-за этого оставила своего сына в Англии с бывшим мужем?

— Я спущусь через минуту, — сказал Сэм. Поднимаясь по лестнице, он спрашивал себя, как долго будет продолжаться эта война. Он застал свою дочь в слезах; она продолжала плакать, когда он взял ее на руки, и заснула, не переставая всхлипывать. Сэму было не по себе от всего, что происходило. Ему хотелось, чтобы Аннабел и Дафна полюбили друг друга. Они обе играли огромную роль в его жизни, и он нуждался в них обеих. Поэтому надо было сделать так, чтобы у них были хотя бы внешне приличные отношения.

Когда на следующий день Аннабел проснулась в шесть утра, Сэм и Дафна все еще лежали в постели, причем Дафна по своему обыкновению не потрудилась одеться. Сэм не подумал о том, что может произойти утром, и забыл попросить свою подружку надеть ночную рубашку. Аннабел беззвучно вошла к ним в комнату и застыла на месте, открыв рот от ужаса. Сэм тоже был совершенно голым. Он предложил дочери спуститься вниз и подождать, но Дафне совершенно не понравилось вставать в такую рань, поэтому настроение у нее изрядно испортилось.

«Девочки» умылись и почистили зубы, и в конце концов Сэм взял Аннабел на пляж, чтобы Дафна немного успокоилась. Но когда он вернулся, чтобы пойти куда-нибудь на ленч, Дафна была в ярости из-за того, что Сэм вообще поехал с Аннабел.

— Что я, по-твоему, должен с ней делать? Отправить ее домой одну?

— Ну и отправь. Ничего страшного с ней не произойдет.

Она не младенец. Знаешь, я тебе скажу, что американцы как-то странно обращаются с детьми. Ваши дети испорченны и чувствуют себя пупом земли. Это просто-напросто вредно. Говорю тебе, нужно воспитывать ее по-другому, Сэм. Дома с няней или прислугой ей будет гораздо лучше. Зачем таскать ее повсюду с собой? Если этого хочет ее мама, чтобы иметь возможность пожить личной жизнью, это прекрасно, но я должна тебе сказать, что я с этим мириться не собираюсь. Я не буду навязывать тебе общество моего сына больше чем на пять дней в году, и не думай, что я буду нянькой для твоей дочери. Меня это совершенно не привлекает.

Дафна была очень раздражена, и Сэм впервые за проведенные с ней полгода почувствовал боль и разочарование в своей подруге. Наверное, в молодости с ней произошло нечто, заставившее ее так относиться к детям. Он совершенно не мог понять, как можно не любить детей. Но потом он вспомнил, что Дафна предупредила его об этом в самом начале. Надо было надеяться, что со временем она немного изменит свое мнение.

Ленч получился напряженным. Аннабел не поднимала глаз от тарелки и ничего не ела. Она слышала все, что сказала Дафна, и на некоторое время ей действительно захотелось вернуться к маме, потому что Дафна ей совсем не нравилась, о чем она и сообщила Сэму сразу же после ленча. Но Сэм жалобно сказал, что мама тоже уехала на уик-энд.

Через соседей Сэму удалось найти шестнадцатилетнюю девочку, которая согласилась посидеть с Аннабел вечером. А они с Дафной отправились в местный клуб пообедать и потанцевать. Когда они вернулись домой, у Дафны явно несколько улучшилось настроение. Этой ночью Сэм попросил ее надеть ночную рубашку, но Дафна только рассмеялась и сказала, что такой предмет в ее гардеробе не водится.

Следующий день был похож на предыдущий, поэтому, когда пришло время возвращаться, все вздохнули с облегчением.

Алекс была уже дома и ждала их в одиночестве. Сэм с Аннабел поднялись наверх, оставив Дафну ждать в машине.

— Ну что, хорошо отдохнули? — спросила сияющая и загорелая Алекс, одетая в голубые джинсы и накрахмаленную белую рубашку. Сэм не мог не отметить, что она прекрасно выглядит.

Но лицо Аннабел говорило само за себя. Она подняла полные слез глаза, а Сэм мягко коснулся плеча своей дочери.

— Честно говоря, нам было трудно. Мне не всегда удавалось находить правильный выход из ситуации. Я кое-кого взял с собой, и Аннабел было нелегко. Простите меня.