Даниэла Стил - Дар

Было очень больно, но после очередного осмотра врач сказал, что ждать осталось совсем недолго. Матка полностью раскрылась, и Мэрибет была готова к потугам.

Ее отвезли в родовую палату. Мэрибет не отпускала руку Лиз. Доверчиво глядя на нее, она сказала:

— Пообещайте мне, что вы не передумаете… ведь вы возьмете его, а, Лиз? Вы будете его любить… будете любить моего ребенка?

— Обещаю, — сказала Лиз, потрясенная ее доверием. — Я всегда буду любить его… и тебя я очень люблю, Мэрибет… спасибо тебе…

В этот момент началась новая схватка, и следующие несколько часов стали для Мэрибет настоящей пыткой.

К моменту родов ребенок лежал не правильно, и пришлось воспользоваться щипцами. На лицо Мэрибет наложили маску, чтобы она вдыхала какой-то газ. Девочка совсем ослабла и дергалась во сне, но Лиз не переставала держать ее за руку.

Было уже далеко за полночь, когда в палате наконец раздался крик ребенка, и медсестра сняла маску с лица Мэрибет, чтобы она могла увидеть свою дочь.

Мэрибет находилась в полусонном состоянии, но, посмотрев на сморщенное красное личико малышки, не смогла сдержать улыбки, а потом взглянула на Лиз с невероятным облегчением и радостью.

— У вас девочка, — сказала она Лиз.

Даже в одурманенном состоянии она не забыла, чей это ребенок.

— Это у тебя девочка, — поправил ее доктор, улыбаясь, и протянул ребенка Лиз.

Та взглянула на крошечное личико и увидела светлые волосы. Новорожденная малышка была такая невинная и беззащитная, что сердце Лиз переполнилось любовью и нежностью.

— Здравствуй, — прошептала она, держа в руках младенца, который должен был принадлежать ей, и чувствуя почти то же самое, что она чувствовала, впервые взяв на руки собственных детей.

Лиз понимала, что этот момент она никогда не забудет, и ей бы очень хотелось разделить его с Джоном. Для нее так важно было увидеть появление малышки на свет, ее рождение и первый крик, как будто она позвала их, чтобы сообщить, что она наконец-то родилась. Они все слишком долго ее ждали.

Измученной Мэрибет сделали еще один укол, она уснула, а Лиз разрешили отнести ребенка в детскую палату, где девочкой занялись медсестры. С малышкой проделывали все необходимые манипуляции, что и с остальными новорожденными, а Лиз не отходила от нее и ревниво наблюдала за этим процессом.

Через несколько минут к окну детской палаты подошли Томми и Джон, пытаясь разглядеть, что там происходит.

Медсестра снова дала ребенка Лиз, и она показала его Джону. И когда этот пятидесятилетний мужчина увидел их дочь, сердце его растаяло.

— Правда, она красивая? — спросила Лиз, отчетливо артикулируя, чтобы муж мог прочитать у нее по губам, и внезапно Джон перестал видеть что-либо, кроме своей жены и того, через что они прошли.

Было очень трудно не думать сейчас о новорожденной Энни, но ведь это был другой ребенок — их ребенок.

— Я тебя люблю, — прошептал он, понимая, что она его не услышит.

Но Лиз услышала его сердцем. Она тоже его любила, и в этот момент с ужасом осознала, что за последний год они почти перестали любить друг друга. Но теперь все кончилось, завершилось чудесным образом — благодаря Мэрибет и ее необыкновенному дару и любви, которую они все же смогли сохранить, хотя и почти забыли о ней.

Томми пришел в неописуемый восторг от новорожденной малышки. Когда Лиз наконец присоединилась к ним, он кинулся к ней с расспросами о самочувствии Мэрибет. Лиз сказала ему, что с ней все в порядке, что держалась она очень мужественно и сейчас спит.

— А это очень ужасно, мама? — обеспокоенно спросил Томми, чувствуя, как растет его уважение к прошедшей через такой кошмар Мэрибет.

Новорожденная весила четыре килограмма двадцать граммов — слишком много для любой женщины, особенно для шестнадцатилетней девочки с узкими бедрами.

Во время родов сердце Лиз не раз переполнялось сочувствием, но доктор не жалел анестезирующих средств. В следующий раз роды должны были протекать легче — и физически, и психологически.

— Произвести нового человека на свет — тяжелое дело, сынок, — тихо ответила Лиз, впечатленная всем происшедшим.

«Особенно тяжелое, если ты стараешься не для себя, а для кого-нибудь другого», — хотела добавить она, но сдержалась.

— Она скоро поправится? Когда я смогу ее увидеть?

Томми хотел бы задать еще тысячу вопросов, но Лиз остановила его.

— Все будет хорошо. Я тебе обещаю. Все самое трудное уже позади.

Через час Мэрибет привезли в палату, все еще полусонную и плохо соображающую. Увидев Томми, она сразу же прильнула к его руке и стала говорить ему о том, как она его любит и какая милая девочка у нее родилась.