Даниэла Стил - Дар

— Я не знаю, чего я хочу, — искренне признался Пол. — Но одно я знаю совершенно точно: я не хочу сейчас заводить ребенка.

— Я тоже не хочу.

В этом она нимало не сомневалась. Мэрибет вообще не была уверена, хочет ли она иметь детей, но то, что растить ребенка вместе с Полом невозможно, она понимала отчетливо. Ей вдруг стало окончательно ясно, что этот красавчик ее не любит и никогда не любил.

Даже если бы он согласился — а она была уверена в том, что он не пошел бы на это, — Мэрибет не хотела выходить за него замуж.

Она не смогла бы жить с человеком, который скрывал от других, что провел с ней вечер, и лгал об этом своей будущей жене. Ей нужен был другой — мужчина, который бы гордился ее любовью и ее ребенком, их ребенком. Брак только ради прикрытия греха с совершенно чужим человеком? Нет, только не это!

— А ты не хочешь избавиться от него? — нерешительно спросил Пол, и Мэрибет печально взглянула на него.

— Ты имеешь в виду — отдать его приемным родителям?

Именно это она и собиралась сделать, и именно это предложил ей мамин доктор.

— Нет. Я имею в виду аборт, — не глядя ей в глаза, пробормотал вконец смущенный Пол. — Я знаю одну девочку, которая в прошлом году… В общем, я могу поспрашивать.

Может, мне удастся наскрести немного денег.

Это вообще-то очень дорого.

— Нет, Пол, я на это не пойду.

Доктор лишил Мэрибет всякого желания прибегать к этому выходу из положения. Кроме того, несмотря на свою полную невежественность в этом вопросе, она все-таки понимала, что это будет не что иное, как убийство:

— Ты что, собираешься растить его? — в ужасе спросил Пол. Что скажет на это Дебби? Она его просто убьет.

— Нет. Я хочу отдать его на усыновление, — ответила она.

Мэрибет много думала об этом. И это казалось ей единственно возможным решением.

— Доктор говорит, что после того, как живот станет заметным, я могу пожить у монашек, а после родов отдать им ребенка. А уж они его пристроят в какую-нибудь семью. А ты захочешь его увидеть? — внезапно повернувшись, задала она странный вопрос.

Но Пол отрицательно покачал головой и отвернулся. Его раздражало, что она заставила его испытать страх, почувствовать себя негодяем и подлецом. Пол прекрасно понимал, что не должен был так себя вести с ней. Но у него не хватало мужества разделить это бремя со своей случайной подружкой. И кроме того, ему не хотелось терять Дебби.

— Прости меня, Мэрибет. Я чувствую себя последним мерзавцем.

Первым ее порывом было сказать Полу, что он и есть мерзавец, но у нее не повернулся язык. Потом Мэрибет чуть было не заявила, что понимает его, но промолчала, потому что ничего не понимала.

Что между ними произошло в тот вечер, зачем она это сделала, почему она забеременела, какого черта он женится на Дебби вместо того, чтобы жениться на ней, и почему она должна прятаться в монастыре и рожать его ребенка?

Все это было совершенно недоступно ее бедному рассудку.

Еще некоторое время они сидели в полном молчании, испытывая неловкость и неприязнь друг к другу, а затем он встал и ушел, и Мэрибет поняла, что говорила с ним в последний раз.

После этого она видела Пола лишь однажды, в день выпуска, и он ничего ей не сказал — просто посмотрел на нее и отвернулся, а Мэрибет со слезами на глазах побрела прочь через весь школьный городок.

Она не хотела рожать от него ребенка — это было так несправедливо. Почему именно она должна расплачиваться за то, что произошло на переднем сиденье его машины. Видимо, отец прав: мужчины — существа высшей категории, и им все сходит с рук. И кроме того, с каждым днем ей становилось все хуже.

В первую же неделю каникул, когда ее в очередной раз выворачивало наизнанку над унитазом, в ванную вошел ее брат — она впопыхах забыла запереть дверь.

— Ой, прости… Господи… тебе что, плохо?

Райан некоторое время смотрел на нее с неожиданным сочувствием, и вдруг, когда ее еще раз вырвало, его осенило:

— Черт возьми, ты беременна!

Это было утверждение, а не вопрос.

В изнеможении стоя на коленях на холодном кафельном полу, Мэрибет решила, что теперь никогда не выйдет из ванной.

В конце концов она все-таки подняла глаза. Брат грозно возвышался над ней, и в лице его не было жалости — одно обвинение:

— Отец тебя убьет.

— С чего ты взял, что я беременна? — Она пыталась сохранять спокойствие, но провести Райана было трудно.

— Кто он?

— Это не твое дело, — сказала Мэрибет, чувствуя приближение следующего приступа тошноты — теперь уже скорее от нервного напряжения и ужаса.