Даниэла Стил - Возвращение

На этом беседа закончилась. Добавить к сказанному было нечего, и каждый углубился в собственные мысли. Доехав до бюро Хобсона, я припарковала машину, мы вышли и гуськом пошли к дверям.

За стойкой сидела бледная, похожая на привидение девушка, а мистер Феррари разговаривал в углу с кучкой незнакомых людей. Заметив нас, он коротко кивнул. Вид у него при этом был такой, словно он одобрил мой наряд. Паскуда.

Я подошла к девушке за стойкой и хрипло сказала:

— Мистер Мэтьюз, георгианский зал. Как туда пройти?

— Сюда, пожалуйста… — Она повела нас по длинному коридору, мимо множества открытых дверей, в которые я не отваживалась заглянуть, боясь увидеть трупы. Девушка остановилась у последней двери с левой стороны, и мы вошли в зал. Там стоял накрытый крышкой темный деревянный гроб, который я выбрала несколько часов назад. Его окружали цветы, купленные на Сакраменто-стрит. Чудесно. Красные, желтые, голубые, легкие, как дыхание ребенка. Милые, свежие, не имевшие ничего общего со смертью и увяданием. Как музыка Моцарта или Дебюсси. Именно то, чего я хотела.

По обеим сторонам гроба горело по две огромных свечи в подсвечниках, в головах лежало маленькое распятие. У стен стояли два дивана и несколько стульев. В зале царил полумрак, словно в церкви, которую так не выносил Крис. Мне почудился его голос, шептавший что-то вроде: «Черт возьми, Джилл, вытащи меня из этой хреновины…» Но, видно, так и должно было быть. Во всяком случае, по выражению лица его матери было видно, что она со всем согласна.

— Красивые цветы, Джиллиан. Это вы их заказывали?

Я кивнула. Она подошла к гробу, и Джейн судорожно стиснула мою руку, когда миссис Мэтьюз — женщина, потерявшая мужа и двух сыновей, — преклонила колени перед распятием. Отныне все ее мужчины были мертвы.

Через мгновение она поднялась, и ее место заняла Джейн. Миссис Мэтыоз села на диван и уставилась в пол. У меня не хватало смелости посмотреть на нее. Это было выше моих сил.

Джейн встала и подошла к матери.

— Пойдем, мама. День был длинный, а в гостинице я сказала, что мы приедем к десяти часам.

Когда мы вышли на улицу, я спросила Джейн, в какой гостинице они остановились.

— «Сэр Френсис Дрейк».

— Я подвезу вас.

В машине Джейн, продолжая беседу, поглаживала мать по плечу и время от времени сжимала ее руку.

— Миссис Мэтьюз, мне тяжело об этом спрашивать, но… Как вы считаете, когда лучше устроить… похороны? — Так. Вот я и произнесла это слово.

— В воскресенье не слишком рано?

— Нет, не слишком. Наверное, это лучше всего. Хотите устроить отпевание в церкви? Простите, что надоедаю вам, но им надо знать… Я имею в виду, этим… от Хобсона…

— Ублюдки, — коротко отрезала Джейн. Именно так выразился бы и Крис.

— Джейн! Это их работа, и они стараются сделать ее как можно лучше.

Мы с Джейн не стали спорить, но почувствовали, что в наших жилах течет одна кровь. «Ублюдки» — самое подходящее слово.

— Крис часто ходил в церковь?

— Увы…

— Не слишком. — Ложь во спасение. Никогда он там не был.

— Я пресвитерианка, а его отец был методистом. Не думаю, что Кристофер чувствовал разницу. Он никогда не был ортодоксом. — Что ж, с одной проблемой покончено. Кстати, насчет «ортодокса» миссис Мэтьюз была абсолютно права.

— Рядом с нашим домом есть небольшая, но красивая пресвитерианская церковь. Утром я могла бы поговорить со священником.

— Можно мне пойти с вами?

— Ох, простите… Конечно. Я не собиралась командовать, просто подумала, что…

— Джиллиан, вы все сделали правильно. Не волнуйтесь.

— Мы зайдем утром и вместе сходим в церковь, — сквозь зубы процедила Джейн. Она действительно очень походила на брата. Отпевание? Это нужно не Крису, а его матери и нам. Панихиду служат для живых, а не для мертвых.

У гостиницы мы снова обнялись, и они вошли в вестибюль. Высокая красивая девушка с походкой Криса и маленькая леди в черном костюме. Она была немного ниже меня, но казалась крошечной — наверное, потому, что была матерью Криса… Я посмотрела на часы и решила вернуться к Хобсону. На одну минутку. Хотелось побыть наедине с Крисом. Миссис Джегер чуть-чуть подождет. Она все понимает.

Я снова оставила машину на стоянке, вошла и с облегчением убедилась, что мистер Феррари уже ушел. Бледная девушка все еще сидела за стойкой, попивая кофе из пластмассовой кружки. Это напомнило мне о кофепитиях в «Жизни женщины». Я побрела по коридору, твердя себе, что для нее это «всего лишь работа». Кем надо быть, чтобы выбрать себе такую работу? В журнале ключом била жизнь — многолюдная, многоцветная, многошумная… А работать здесь — все равно что самому лежать в гробу.