Даниэла Стил - Возвращение

— Да, я жду…

— Джиллиан? Вот это сюрприз! Как дела, дорогая?

— Нормально, Энгус. Отлично. Рада слышать тебя. Сколько лет, сколько зим! Как жизнь? И, конечно, как журнал?

— Чудесно, дорогая. Как съездила, успешно? Или вернулась из Сан-Франциско латать пробоины?

— Пожалуй, успешно. Там увидим. — Но слова «Сан-Франциско» заставили меня сжаться от боли.

— Джиллиан, дорогая, опаздываю на деловую встречу! Почему бы тебе как-нибудь не заехать в редакцию? Нет. Как насчет ленча сего… за… в четверг? Да, в четверг. Тогда и поговорим.

— Четверг подходит. Было бы замечательно. Очень хочется поболтать, Энгус. Смотри, не заработайся за это время до смерти, а то я сама умру от неудовлетворенного любопытства. — Треп, конечно, но в Нью-Йорке без этого нельзя…

— Отлично, дорогая. Значит, в четверг. В час дня. Как обычно, у «Генри»? Прекрасно. До встречи. Рад, что ты вернулась. — Черт побери, это уже не просто треп!

У «Генри». Как в добрые старые времена, когда нужно было что-то «обсудить»… Добрый день, мистер Олдридж… Сюда, пожалуйста, мистер Олдридж… Сухого мартини, мистер Олдридж?.. Вот счет, мистер Олдридж… Пошли вы в задницу, мистер Олдридж.

Но мне была нужна работа, да и Энгуса я всегда любила, что бы он ни выкинул. С чего это вдруг я ополчилась на нью-йоркские нравы? Где Крис, где Сан-Франциско, где я сама? В прошлом или в настоящем? То ли возвращение в Нью-Йорк сделало меня шизофреничкой, то ли из самолета действительно вышел совершенно другой человек.

Я собиралась попросить Энгуса взять меня на работу, а это легче всего сделать во время ленча. Или труднее? Ладно, посмотрим. Во всяком случае, попытка не пытка. Самое худшее, что мне грозит, это отказ. Подумаешь! Не больно-то мы и хотели…

Что дальше? С кем бы еще поговорить? Подождать встречи с Энгусом или обзвонить всех скопом? Ну ладно, попробуем разок. Джон Темплтон. Редактор менее элегантной, менее остроумной, более приземленной «Жизни женщины». Этот журнал был грубее, прямолинейнее и разнообразнее. Он советовал, чем кормить ребенка после удаления миндалин, как оклеить обоями «контак» стены ванной, какой диеты придерживаться, если от вас уходит муж, и как сшить юбку из старой занавески. Джон Темплтон был похож на свой журнал: довольно неглупый, хладнокровный, немногословный, деловитый и осторожный. Но мы с ним нравились друг другу, несколько раз встречались, и он должен был помнить меня. Перед тем как уйти в «Декор», я работала у них внештатно. Короче, я позвонила.

Стук кнопок, щелчки, гудки и наконец приглушенное «м-мм… ф-фф».

— Мистера Темплтона, пожалуйста.

— Кабинет мистера Темплтона… — проворковал слегка испуганный, нерешительный юный голос. Секретарша. Слыша этот голосок, можно было подумать, что сия девица, не превосходящая мистера Темплтона ни умом, ни талантом, является полновластной хозяйкой журнала. Секретарши неизменно пугали меня. Они всегда спрашивали: «А по какому вы вопросу?» Помочь они, конечно, ничем не могли, но зато удовлетворяли свое любопытство.

— Мистера Темплтона, пожалуйста. Это Джиллиан Форрестер.

— К сожалению, мисс Форрестер, у мистера Темплтона совещание. Скорее всего до вечера он будет занят, а завтра улетает в Чикаго. Может быть, я смогу заменить его? — Вот оно. Я так и знала!

— Нет, мне нужен сам мистер Темплтон. Дело в том… Я только что вернулась из Калифорнии и вспомнила, что когда-то внештатно работала в «Жизни женщин», и… — О господи, зачем я это говорю?

— Может быть, вам дать телефон отдела кадров? — Голос сразу стал ледяным и высокомерным. Он словно говорил: «У меня-то работа есть, а ты выбирайся как знаешь».

Нет, я хотела бы договориться с мистером Темплтоном о встрече… — Сейчас она скажет, что на этой неделе шеф очень занят, на следующей они «закрывают книгу» (то есть сдают номер в набор), а через неделю он надолго уедет в Детройт… Ладно, все ясно!

— Что ж, хорошо. Вас устроит пятница, девять часов пятнадцать минут? Боюсь, весь остальной день у него расписан по минутам. Мисс Форрестер… Алло, мисс Форрестер!

— Извините, я… Ух… Девять пятнадцать? Я… Ух… Ах… Да-да, девять пятнадцать подойдет. Я подумала… Значит, в эту пятницу? Нет-нет, все в порядке… Мой телефон? Ода, конечно. Отель «Ридженси», номер двадцать семь ноль девять… Или шесть? Нет, ноль девять, все правильно. Спасибо. До пятницы! — Ну, черт бы меня побрал…

Вот так все и началось. Если бы ничего не вышло ни в «Декоре», ни в «Жизни женщин», нашлось бы что-нибудь другое. У меня поднялось настроение.