Нора Робертс - Вилла

Тайлер взял следующий бокал, но глядел он по-прежнему на Софию. На нее трудно было не смотреть. Особенно сейчас, когда они сидели в прохладном, сыром подвале у потрескивающего камина. Такую обстановку можно было бы счесть романтичной, но Тайлер старался не поддаваться настроению.

— Бывшая жена бросила Дэвида с детьми.

София перевела взгляд с бокала, который держала в руке, на лицо Тайлера:

— Бросила?

— Да. Решила, что семья ей мешает, что она имеет право на более интересную жизнь. Она редко дает о себе знать.

— Откуда ты знаешь?

— От Мэдди. Тео вляпался в неприятную историю, и Каттер согласился на работу в Калифорнии, чтобы увезти парня из Нью-Йорка.

— Получается, он хороший отец. Но это еще не значит, что он подходящая пара для мамы.

— Думаю, она сама разберется. Ты в каждом встречном мужчине выискиваешь недостатки и, конечно же, находишь.

— А ты вообще людей не замечаешь. С лозой проще — с ней не рискуешь, что увлечение заведет слишком далеко.

— Я не понял, мы что, обсуждаем мою личную жизнь?

— У тебя ее нет.

— Безусловно, если сравнивать с твоей. — Поставив бокал, Тайлер сделал пометку в таблице. — Ты мужчин как орехи щелкаешь.

— Понятно, — его слова больно задели Софию. Он опять заставил ее почувствовать себя дешевкой. Поставил на одну доску с ее отцом. — Но тебя-то я еще не сгрызла. Даже не надкусила. Может, ты просто боишься заводить роман с женщиной, которая по-мужски относится к сексу?

— Я не хочу заводить роман с женщиной, которая к чему бы то ни было относится по-мужски. Я в таких вещах старомоден.

— Ты не можешь честно признаться, что я пробуждаю в тебе желание?

— Могу. Иногда желание бывает таким сильным, что в твоем присутствии мне трудно дышать. Но запомни: когда ты ляжешь со мной в постель, это будет не просто очередной раз с очередным мужчиной.

— Почему ты говоришь так, словно это угроза?

— Потому что так оно и есть.

Через двадцать минут у Дэвида Каттера начиналось совещание с руководителями отделов, а ему надо было успеть просмотреть свои заметки. Времени оставалось мало, и приход полицейских был совсем некстати.

— Чем я могу вам помочь? — спросил он.

— Уделите нам несколько минут, — сказал Клэрмонт.

— Несколько минут — но не больше. Садитесь. Полагаю, ваш визит связан со смертью Энтони Авано.

— Дело еще не закрыто, мистер Каттер. Как бы вы могли описать ваши отношения с мистером Авано?

— У нас не было никаких отношений.

— Но вы оба работали в этом здании.

— Очень недолго. Я перешел в «Джамбелли» меньше чем за две недели до гибели Авано. Разговаривали мы с ним только однажды — на приеме вечером накануне убийства.

— Почему вы не виделись раньше?

— Все время что-то мешало.

— Вам или ему?

— Очевидно, ему. С тех пор как я сюда приехал, Авано не появлялся на работе и не отвечал на мои звонки.

— Вас это, видимо, раздражало? — спросила Магуайр.

— Естественно. В ходе нашего короткого разговора на винодельне я дал ему понять, что нам необходимо как можно скорее встретиться. Но встреча так и не состоялась.

Клэрмонт встал.

— У вас есть пистолет? — спросил он.

— Нет. У меня дома нет оружия. — Дэвид старался говорить ровным голосом.

— Вы встречаетесь с его бывшей женой?

— По-моему, этим я не нарушаю никаких юридических или моральных норм.

— Вам было известно о финансовых затруднениях Энтони Авано?

— Его финансовые затруднения меня не касались. А теперь извините, но продолжать дискуссию я буду только после того, как поговорю со своим адвокатом.

— Это ваше право. — Поднявшись с кресла, Магуайр пустила в ход то, что считала своей козырной картой: — Спасибо, мистер Каттер. А насчет денежных проблем Энтони Авано мы спросим у его бывшей жены Пилар Джамбелли.

Дэвид засунул руки в карманы.

— Она знает о них меньше вас. — Мысль о Пилар заставила его сделать выбор. — В последние три года Авано систематически присваивал деньги компании. Завышенные накладные расходы, дутые цифры продаж, суммы, взятые на деловые поездки, которых он не совершал. В общей сложности более шестисот тысяч. Но деньги проходили по разным статьям, поэтому его воровство оставалось незамеченным. Никто не ставил под сомнение его отчеты.

Клэрмонт кивнул:

— Никто, кроме вас.

— Я кое-что обнаружил в день праздника на винодельне. О своем открытии я сообщил Терезе и Эли.

— Почему эту информацию не предали огласке?

— Тереза Джамбелли не желала, чтобы поведение отца повредило Софии. Он умер, и она сочла излишним раздувать скандал, выставляя его не только ловеласом, но еще и вором.