Хидыр Дерьяев - Вьюга

Джумаклыч глубоко вздохнул, печальным взглядом снова окинул окрестности и вдруг заметил мальчика. Тот быстро шел по узенькой тропке, ведущей к дому Серхен-бая. Миновал тополя, подошел к дому и, увидев в окне ахуна, вздрогнул от неожиданности.

— Заходи, заходи! — Джумаклыч приветливо помахал парнишке рукой.

— Салам-алейкум! — негромко сказал мальчик, появляясь в дверях. На вид ему было лет тринадцать.

— Валейкум! — улыбаясь, ответил ахун. — Добро пожаловать, заходи! Как тебя зовут?

— Меня зовут Сердар.

— А отца?

— Отца?.. Отца — Перман…

— У тебя есть отец? — спросил Джумаклыч, заметив, что последний вопрос несколько смутил мальчика.

Парнишка опустил голову, помедлил немного…

— Вроде бы есть, а вроде бы нет…

— Как это может быть: вроде бы есть, вроде бы нет?

— Отец — чабан. Пас в песках отары одного бая…

— Ну и что?

— Бай увел его. Велел ему гнать овец через границу и увел.

— Плохо… Бай поступил очень скверно. Но все равно, рано или поздно отец твой вернется. Не захочет же он вас бросить.

— А вдруг бай его не отпустит?

— Отпустит. А не отпустит, так он сбежит. Твой отец обязательно вернется! Как ему не вернуться, если его такой сын ждет?

— Дай бог! Ахун-ага, а что это такое? — не выдержал Сердар — он давно уже не отрывал глаз от глобуса.

— Ты, верблюжонок, не называй меня «ахун-ага». Это звание такое — ахун, профессия же моя — учитель. Можно называть «товарищ учитель».

— Товарищ учитель? — Сердар улыбнулся.

— Да. Товарищ учитель. Советские люди — все друг другу товарищи. Даже Ленина называют: «Товарищ Ленин»!

Сердар чуть заметно пожал плечами. Называть товарищем человека, у которого седина в бороде?..

— А что это такое? — повторил он, указывая на глобус.

— Это, милый, изображение нашей земли. Называется такая штука — глобус.

— Неужели наша земля такая круглая?

— Да, она круглая, — подтвердил Джумаклыч, и Сердар недоверчиво взглянул на него. — Ты что, не веришь? Не верится, что земля круглая?

— Не верится…

— Почему?

— Если она круглая, как быкам рогами в нее упереться?

— Землю не быки на рогах держат.

— А кто же? Четыре рыжих быка.

— Нет. Землю держит Солнце.

— Солнце?! Как? Значит, Солнце и Земля связаны?

— Связаны. Только это невидимая связь, ее нельзя углядеть, можно лишь чувствовать. — Рассказывать ребенку о солнечном притяжении было делом бессмысленным, и потому вместо продолжения ахун погладил Сердара по голове.

— Сейчас ты этого не поймешь, дружок. Вот приходи ко мне в школу, и когда знаний твоих будет достаточно, чтоб понимать трудные вещи, я расскажу тебе, как Земля связана с Солнцем.

Сердар молча посмотрел на него и снова перевел взгляд на глобус.

— А где змея, что опоясала землю?

— Это какая ж такая змея? — спросил Джумаклыч, хотя великолепно знал, что имеет в виду мальчик.

— Длинная змея, которая опуталась вокруг земли и свой хвост пожирает. Ест, ест свой хвост, а он опять отрастает. А если хвост перестанет отрастать, она разозлится и сожрет все, что есть на земле!

Джумаклыч улыбнулся.

— Когда я был в твоем возрасте, я тоже слышал об этой змее. И очень боялся, что хвост не успеет почему-нибудь отрасти и она нас сожрет. Я даже молился, чтоб хвост отрастал скорее…

— А теперь?

— А теперь я знаю, что никакой змеи не существует. Большие морские корабли много раз объехали вокруг земли, — Джумаклыч крутанул пальцем глобус, — и никакой змеи не нашли. Нет ее. Вот так-то, дружок.

Сердар молчал, пристально разглядывая глобус. Поверил он ахуну или нет, этого он и сам еще не знал.

— Что ж, тогда, может, и чудо-рыба в Амударье — неправда?

— Это какая же чудо-рыба? — ахун снова прикинулся несведущим.

— Ну как же, про нее все знают! Один раз по берегу Амударьи шел караван, большой, тяжело груженный. Караван-баши остановил его на привале у реки, в тени деревьев — попить чаю, перекусить. Развели караванщики костер, вскипятили воду, положили заварку… Второй раз наполнили кувшин водой, снова поставили на огонь. И не успела вода вскипеть, как земля ни с того ни с сего стала вдруг сползать в реку…

— Подумать только!.. — воскликнул ахун. — Это почему ж так?

— А потому что они, оказывается, на рыбе сидели. Она спала сотни лет, а караванщики жгли, жгли костер, прожгли ей шкуру огнем. Рыба проснулась и — в воду.

— Так… А как же на ней деревья-то выросли? В шкуру вросли?

— Нет. На рыбу за сотни лет песку, илу всякого нанесло…