Хидыр Дерьяев - Вьюга

Перед моллой всегда лежали три-четыре тутовых лозы, длина которых позволяла достать любого ученика, в том числе и тех, кто сидел у дверей, — им-то как раз и доставалось обычно больше других. Стоило молле взмахнуть прутом, и мальчики ежились и хватались за спину — они не знали, на чью спину опустится сейчас лоза. Вот в такой школе учились теперь Сердар и Меред.

Как-то раз, идя в школу, Сердар увидел на улице худенькую девочку с золотистой прядью на голове. Остальные волосы были выбриты, как это и положено делать, чтобы косы потом росли густые и ровные. Девочка держала в руках птенца. Она держала его так осторожно, словно боялась, что любое прикосновение может причинить птичке боль.

— Хорошенький… Бедненький… — говорила девочка и нежными бледными губками чуть касалась мягкого пушка. Видно было, что ей жаль пичужку.

Почему-то Сердар не смог равнодушно пройти мимо. Сначала он все оглядывался, смотрел на девочку. Потом повернулся и подошел к ней. Очень уж красивые были у нее волосы. Он видел всякие: черные, русые, совсем светлые, а вот таких, золотистых, ему никогда еще не приходилось видеть.

— Чего ты с ним делаешь? — спросил Сердар.

Девочка резко обернулась к нему. Глаза у нее тоже были необычные. Не черные, не карие, не серые, даже не желтые, как у кошки, а какие-то… Не поймешь, какого они цвета, коричневые не коричневые… Очень красивые глаза…

— Как тебя зовут, девочка?

— Мелевше.

И имя какое — Мелевше — Фиалка!.. Подходит ей это имя… Как в песенке поется: «Ах девушки, фиалка — лучший из цветков…» Вот бы такую сестренку!..

Мимо проходил Гандым, они вместе учились у моллы Акыма. Остановился, с любопытством поглядел на Сердара — чего это он с девчонкой возится? И вдруг увидел птенца, которого Мелевше бережно держала в ладонях.

— Ну-ка! Дай поглядеть! — он протянул руку.

Девочка испуганно отпрянула.

— Не дам, ты задушишь!

Гандым и разговаривать не стал — вырвал птенца из руки, и все.

— Отдай! — закричала девочка. — Отдай, ты его замучаешь!

Но сколько ни упрашивала его Мелевше, мальчишка будто и не слышал ее слов. Глаза ее налились слезами, Мелевше заплакала. Слезы катились по розовым щекам, она вся содрогалась от внутренних рыданий, но гордость не позволяла девочке плакать громко, и она не издавала ни звука, только судорожно хватала ртом воздух. «От-д-д-ай!.. — она вытерла глаза и умоляюще взглянула на Гандыма. — Отдай мою птичку!»

Гандым засмеялся и повернулся к девочке спиной.

Этого Сердар уже не мог вынести.

— Отдай птенца! Чего ты ее реветь заставляешь?

— А пускай не ревет! Ее, что ли, птенец?

— Конечно, ее. Она поймала!

— Раз у меня в руках, значит, мой! Ясно?

Мелевше поняла, что Сердар за нее, и с надеждой взглянула на защитника. Это придало ему силы и смелости. Он грозно двинулся к Гандыму.

— Отдай птенца!

Гандым попятился. Сердар крепко ухватил парня за запястье руки, в которой тот держал птичку. Гандым немного опешил, пораженный такой решительностью, и, казалось, победа была уже близка, но в последний момент Гандым исхитрился и свободной рукой мгновенно оторвал птенцу голову. Оторвал и бросил на землю трепещущее тельце.

Мелевше широко раскрытыми глазами глядела на обезглавленную птичку, в агонии бьющую крылышками.

— Что ты сделал?! Что же ты сделал?!

Сердар и сам не заметил, как у него сжались кулаки. Он со всего размаху ударил Гандыма в поддых. Тот дал ему сдачи.

Бой затянулся, силы оказались равными, и ни тот, ни другой противник не имел явных преимуществ. Так они и дрались до самой школы, а Мелевше стояла и смотрела им вслед.

Мальчишки, направлявшиеся в школу, разумеется, видели драку, и кто-то наябедничал молле. Когда мальчики, войдя в классную комнату и почтительно поприветствовав моллу, попросили разрешения сесть, он разрешил им занять их места. Открыли книги, урок начался.

Тогда молла Акым взял самый толстый из лежавших перед ним прутов, немножко подержал его на ладони, как бы прикидывая, правильно ли выбрал, и изо всей силы хлестнул Сердара. «Ты, негодник, затеял драку?! Я знаю, ты первый драчун! Все зло в тебе, супротивный!» Приговаривая эти слова, молла, продолжал хлестать Сердара. Тот распластался на полу, чтоб прут легче касался тела, съежился, но не кричал — терпел.

Отлупив Сердара, молла Акым принялся за Гандыма. Несколько ударов тот выдержал, но потом вдруг вскочил и бросился вон из класса.

— Держите его! — закричал молла. — Сердар! Хашим! Держите негодника!