Андрей Тарасов - Оболочка разума

…– Спросим, спросим… – постучал лейтенант пальцами по стеклу, под которым распластались инструкции. – Все спросим. Всех, кого надо. Что-то я никогда не видел, чтобы палец к животу пришивали…

– Извините… – мягко улыбнулся Сулейман. – А вот варолиев мост вы, например, когда-нибудь видели?

– Что?! – удивился лейтенант.

…В милицию они пришли уже на третьем часу поиска, после того как прочесали город по квадратам на всем городском транспорте, сунулись во все дворы и подворотни. Конечно, напрасно.

– Я мостов всяких видел, – почему-то с угрозой сказал лейтенант. – И, между прочим, этот ваш «Мост Ватерлоо» раза три только у нас в клубе. Только при чем этот мост – не пойму. Что-то вы мне мозги пудрите. Вот напишите на бумаге все подробно, тогда поговорим. И про ваши беспорядки, между прочим. Почему больные люди убегают, вместо того чтобы лечиться… Кто это так за ними смотрит…

– Понимаете, – как можно терпеливей сказал доктор Рыжиков, – пока мы писать будем, пусть его начинают искать. Человека кормить надо, он замерзнуть может…

– Ишь какие заботливые, – посочувствовал лейтенант. – А где вы раньше были? Садитесь и пишите про ваши эксперименты.

– Лучше мы тоже пойдем искать! – взмолился доктор Рыжиков.

– Как же, сыщики! Знаем мы вас! Вот документики ваши проверим, личность удостоверим, потом и думать будем, отпускать вас или нет.

Доктору Рыжикову показалось, что над городом пронесся тоскливый вой проклинающей себя Сильвы Сидоровны. Если Туркутюков провалился в какую-то яму… Попал под автобус… Потерял сознание… Нарвался на хулигана…

– Извините, товарищ лейтенант… – мягко сказал Сулейман. – Этот больной – не простой больной. Это герой военных лет, скоро его вызовут в Москву вручать награду, к этому времени мы его вылечим. А вот не дай бог что-нибудь…

– Да? – Лейтенант стал задумчивым. – А может быть, он к вам не хочет возвращаться?

– Но куда-то он должен вернуться, – мягко улыбнулся Сулейман. – С улицы…

Лейтенант еще полминуты подумал, потом неохотно взялся за телефонную трубку.

– Вы пишите, пишите. Подробно фамилию, адрес, место работы, обстоятельства происшествия… Цель пришивания пальца к животу… – И в трубку: – Евстифеев! Зайди-ка!

Появился сержант Евстифеев.

– Вот, Евстифеев, пусть товарищи послушают, правильно или нет. «Сего числа и года, в одиннадцать часов пятнадцать минут, наблюдая способом патрулирования за порученным отведенным участком от угла улиц Рылеева и Свердлова до угла Свердлова и Толстого, обнаружил неизвестного гражданина, по виду похожего на ориентировку сбежавшего четыре дня назад больного психбольницы, в больничном халате и туфлях, с перевязанной головой. При близком рассмотрении и попытке проверить документы было обнаружено прирастание у задержанного большого пальца правой руки к середине живота, в то время как документов не обнаружено…»

Доктор Рыжиков и Сулейман бросились на сержанта.

Впоследствии, когда бурная часть страстей улеглась, лейтенант сказал сержанту:

– Видишь, Евстифеев, я тебе сразу сказал, что это не из психиатрической больницы. Я туда позвонил, там сказали, что у ихнего с пальцами все в порядке. А ты не верил…

– А где он?! – закричали доктор Рыжиков и Сулейман.

– В изоляторе, где же? – спокойно сказал Евстифеев. – Где же еще быть? Не в вытрезвителе, потому как трезвый… Привести, что ли?

– Веди! – сказал дежурный.

Но самым потрясающим был довольный и миролюбивый вид Туркутюкова.

– Ну что, товарищ? – почти почтительно на всякий случай спросил его дежурный. – Вот товарищи прибыли за вами. Согласны к ним вернуться?

Туркутюков легко согласился и был как будто рад.

– Да вы не беспокойтесь, – с гордостью за фирму сказал лейтенант. – У нас тут не хуже больницы. Приводов пока нет, никто ему не мешал, в камере тепло, дезинфекцию два раза в неделю делают. Обедом накормили…

– Извините, каким обедом? – погасил искру в глазах Сулейман.

– Ну каким… Не бифштексом, конечно, но… Суп гороховый, тушеная картошка…

– И вы ели? – с ужасом спросили они у Туркутюкова.

– А почему нет? – пожал плечами Евстифеев. – Умял за милую душу…

Счастье советской милиции, что Сильва Сидоровна еще где-то блуждала по подворотням. Зубов-то у него почти не было.

Обратно их, конечно, подвезли. Туркутюков с живым интересом поглядывал в заднее окно патрульной машины, послушно дал себе массировать филатовский стебель и сразу ответил, куда и зачем он ушел: