Борис Иванов - Ночь Пса

Грошовые победы в административных играх – при нуле реальных результатов – радости ему никогда не доставляли. Его чувства сейчас, вообще, не имели отношения к радости. Прочитанное на шероховатых листках распечаток вызвало у него совсем другое – жутковатое – чувство, похожее на ощущение прикосновения к всплывшей из темных глубин заколдованной воды твари – к осьминогу или, вообще, к чему-то из страшного сна. Такое только несколько раз посещало его в жизни и проходило мимо, оставляя в душе какую-то детскую тоску и чувство совершенной – и не понятой – ошибки. Словно не смог найти места назначенной встречи. Человек логики и закона, подданый приказов и постановлений, он вдруг с необычайной ясностью увидел, как бессильно и ненужно все это косноязычное бормотание о зашифрованных объектах и секретных инструкциях. Это не имело отношения к делу. Человеческий опыт, вообще, не имел к этому никакого отношения.

Комиссар с досадой подумал, что кроме полудюжины чашек кофе, наскоро перехваченных в разных местах города и отвратительных по сути своей, да еще пары глотков белого и пригоршни чипсов, у него с утра и маковой росинки во рту не было. Он энергично завозился на сидении служебного кара и кивнул Сэму Филдингу, сгорбившемуся за рулем с наушником в комично оттопыренном ухе. В данном случае кивок значил: «Ну что там?»

Сэм пожал плечами.

– Два раза объект заворачивал в будки системы связи и болтал подолгу. Разговоры – у нас на регистраторе. Потом зашел на Пушкина двенадцать – там живет Баню Костандов, знаете такого – с матерью и с уймой собачек. Там у них что-то вроде перевалочного пункта. Баню дома не было, поболтал со старушкой и убыл в галерею Блауштейна. Там и болтается до сих пор. Кого-то ждет и, похоже, уже начинает нервничать.

– А что там у Мариуса? – без особой надежды услышать что-либо интересное осведомился Роше.

– Ни Пайпера, ни его компаньона по местам проживания нет. Помещение фирмы пусто и заперто. Ключи хозяева оставили гардьену из «Оберега».

Это – такая мелкая охранная фирма. Обслуживает пару кварталов в том районе. Ничего необычного в этом гардьен не видит – время летнего отдыха... У Мариуса такое впечатление, что вокруг помещения крутятся еще какие-то любопытные. Он просил разрешения поторчать там еще часа три-четыре... Потом хочет зайти внутрь – если будет ордер... Я не стал возражать. У Мариуса – нюх...

Несколько секунд Роше озадаченно посапывал, прислушиваясь к своему внутреннему голосу. Этому голосу он привык подчиняться, даже когда тот городил несусветную чушь.

Вот и в этот раз он вздохнул и взялся за ручку дверцы кара.

– Кто там «водит» Лео по галерее? Джон? Пусть отвлечется и сходит за гамбургерами. И за пивом – пора и перекусить по-человечески. А я – пойду-ка подменю его. Пора размяться немного...

Филдинг не стал возражать – если шефу, чья физиономия и – главным образом – шляпа известны аж уж за пределами Прерии, взбрело в голову самому заняться «наружкой», значит – так надо, каким бы идиотством это ни казалось... Он уже привык к подобному за шесть лет работы с мсье Жаном.

– Садитесь... Да не вибрируйте вы так... – Комски потянулся к шкафчику бара. – Постарайтесь верно оценить свое место на этом свете... Ну, хотя бы для того, чтобы подольше на нем задержаться.

Вот – проглотите рюмочку текилы...

Гонсало нервически заглянул под предложенное ему кресло и устроился на нем, подобрав под себя ноги в коротковатых ему брюках.

Принял из рук Комски керамический, расписной стаканчик со спиртным, с подозрением понюхал и залпом опрокинул в себя. Несмотря на то, что явочная квартира на Хороводных Линиях, куда его, в конечном счете, доставил помощник господина Саррота, была обставлена не хуже средней руки гостиничного номера и время было, как-никак, летнее, было ему зябко и неуютно.

– Теперь вы еще раз продиктуете мне – в этот вот диктофон вашу историю и ответите на мои вопросы...

– Мы делаем это уже третий раз, Господин Комски... – Гонсало раздраженно дернул щекой. В конце концов, или вы доверяете мне, или...

– Лучше вам не заводить здесь речь о всяких или... – жестяным голосом посоветовал ему не слишком радушный хозяин.

Он еще раз окинул Гонсало недоуменно-презрительным взглядом и, морщась, добавил:

– Мы не первый раз имеем с вами дело, господин Гопник... И я, право, был о вас куда более высокого мнения. Как это вы додумались самостоятельно ввязаться в историю, в которой отчетливо виден интерес нашей конторы? И не только наш интерес. Вы должны были четко представлять в какие жернова сунулись... И, тем не менее, – полезли!