Борис Иванов - Ночь Пса

– Ты понимаешь нас, Тони? – проникновенным голосом спросил он. – Все что надо от тебя – это адрес... Адресок... Место...

– Вы меня этой штукой, – Тони не без труда кивнул на уподобившуюся четкам цепочку часов, – не охмурите. Знаем мы эти штуки. И не такие еще. Адресок я вам теперь никакой дать не могу. Не знаю я куда Адельберто теперь подался. Если вы его на Пустошах упустили – а ведь упустили, мистер, верно? Так вот, если вы его там упустили, то он в другое укрытие ушел – в такое, про которое я знать не должен... Так что – дохлый номер, господин мистер...

Допрашивающие переглянулись. Клиент, похоже, не врал.

– А парень тот нам, правда, не по зубам... – вдруг изменил тему разговора Счастливчик, на глазах впадая в задумчивость. – И вам, господа, он тоже не по зубам будет...

С трудом, перекосившись от неприятного ощущения в спине, Счастливчик умудрился сесть и подтянуть под себя ноги. Глаза его округлились и он перешел на хриплый шепот:

– Он того... Порчу на оружие наводить может... И вообще...

– В самом деле? – вежливо поинтересовался инквизитор.

– В самом... И еще – вот что: вы как хотите... – Счастливчик подмигнул Алексу, верно определив в нем старшего тут.

Дурак, в которого его превратила химия из чемоданчика тощего супостата, был, оказывается, еще и дураком с инициативой.

– Вы как хотите, – он нагнулся к собеседнику, – но за хорошие деньги мы с Адельберто вам этого клиента с большим нашим удовольствием уступим... Он нам самим – что называется...

Счастливчик изобразил что именно и как называется.

– Стоп, стоп, стоп! – жестом прервал его Алекс. – Ты только что сказал, что на своего приятеля ты выйти не сможешь.

Так что торг у нас не получится...

– Вы, мистер, хоть, вроде, химию и не нюхали, а с крышей у вас проблемы, – поучительно попенял ему Счастливчик. – Ситуацию не просекаете. Это не я на Адельберто выходить буду, а он на меня.

Если убедиться, что на свободе я, и вообще дело идет без мудрежа.

А мое дело маленькое: на свободу в город живым выбраться и знак оставить, что все мол ОК, нашел покупателя. А там мы с Адельберто уж и обговорим условия. Мы за свой товар не держимся...

– Больно ты умен, как я погляжу, – констатировал Алекс. – Думаешь, нырнешь в город и ищи тебя до второго пришествия?

– До первого, мистер. На Прерию Христос не приходил. Ни разу.

Счастливчик был очень доволен этим своим замечанием.

– Ну что же... – Алекс снова понимающе переглянулся с экспертом и косо улыбнулся. – Мы тебя отпустим... На все четыре стороны... И разыскивать тебя не будем. Это ты будешь нас искать. Ты в этом будешь сильно заинтересован. Очень сильно.

Тони застыл в задумчивости. Блаженное выражение ушло с его физиономии . На ней отразились страх и невообразимые отвращение.

– Так вы что: на личинку меня посадить задумали? – ужаснулся своей догадке по-прежнему владевший его мозгами олух.

– И задумали, и посадили, душа моя, – заверил его узкоплечий профессионал. – Ты, я вижу, с такими вещами знаком?

Он похлопал его по предплечью. Закатанный рукав позволял Счастливчику видеть свежеприлепленную на тыльной стороне руки, ниже локтя, нашлепку репарирующего геля.

Нашлепка закрывала место внедрения начиненной молекулярными схемами микрокапсулы, которая теперь кочевала где-то в недрах его организма.

– Знаком... – с досадой признал Тони.

– Ну, тогда сам знаешь, – ласково улыбнулся инквизитор. – Двенадцать часов гуляешь, потом – первый звоночек. Так, немного неприятных ощущений... Если не отметишься у нас, разумеется. Или попытаешься надолго смыться из зоны радиовидимости. А еще через шесть часов – полный конец. Если будешь себя плохо вести...

– Ну что же... – Тони сел и уныло свесил ноги с лежанки.

– Я буду вести себя хорошо...

Отчаяние, охватившее его, было столь же глубоким и искренним, сколь и накатившая минуту назад решимость противостоять супостатам. Супостаты были довольны достигнутым.

Притушенный свет скрытых светильников поддерживал в кабинете атмосферу глубокого вечера, хотя на улицах столицы продолжала царить глубокая ночь. Зато физиономии собравшихся за столом заседаний были хмуры и серы той особенной хмурой серостью, которая отличает физиономии государственных мужей ранними и неудачными утрами. Собственно, состав собравшихся почти не изменился. Большое начальство до вмешательства в ход оперативной разборки не снизошло. Новых лиц было немного. Всего одно.