Дин Кунц - Властители душ

– Нет, я не могу видеть тебя.

– Ты можешь меня слышать. Но знаешь что? Когда бы наша небольшая беседа ни закончилась, ты никогда не вспомнишь о ней. Все, о чем я расскажу тебе в ближайшие две минуты, станет частью твоих воспоминаний. Ты не будешь помнить, что все это было тебе рассказано. Ты будешь считать, что все это действительно происходило. Ясно, Эмма?

" – Да.

Глаза ее широко раскрылись. Мускулы лица расслабились.

– Хорошо. Который сейчас час?

– Двадцать минут десятого.

– Где ты находишься?

– У себя на кухне.

– Кто здесь еще?

– Никого.

– Здесь Боб и Джереми.

– Здесь Боб и Джереми, – повторила она.

– Боб сидит на этом вот стуле. Она улыбнулась Бобу.

– Джереми сидит вон там. Вы втроем завтракаете.

– Да. Завтракаем.

– Яичница. Тосты. Апельсиновый сок.

– Яичница. Тосты. Апельсиновый сок.

– Возьми вот этот стакан, Эмма.

Она с сомнением уставилась на высокий стакан.

– Он доверху наполнен холодным, сладким апельсиновым соком. Ты видишь сок?

– Да.

– Он приятен на вид?

– Да.

– Выпей немного сока. Эмма.

Она сделала несколько глотков из пустого стакана.

Салсбери громко рассмеялся. Власть… Его идея работала. Он мог заставить ее помнить все, что только пожелает.

– Каков он на вкус?

Эмма, облизнув губы, ответила:

– Восхитительный.

"Милое животное, – подумал он, испытывая внезапное головокружение. – Милое, милое маленькое животное".

Полдень

В кошмаре, приснившемся Бадди, два человека бросали в городской резервуар воды кошек. Расположившись в самом темном месте, перед рассветом, они стояли на краю бассейна, открывали принесенные коробки и высыпали животных в воду. Кошки протестовали против подобного покушения на их достоинство и свободу. Вскоре резервуар был переполнен кошками: сиамскими, ангорскими, персидскими, серыми, белыми, рыжими, полосатыми, пятнистыми, старыми кошками и маленькими котятами. В Черной речке ниже водосборного резервуара ничего не подозревающий Бадди открыл кран холодной воды у себя на кухне, и из него в раковину потекли кошки, дюжина за дюжиной разъяренных кошек. Обыкновенные, нормального размера кошки каким-то чудом просачивались сквозь кран, сквозь узкие трубы и колена водопровода, сквозь сетки фильтров. Царапаясь, воя, мяукая, шипя, фыркая, кошки вытекали из крана в раковину и, цепляясь когтями, старались выбраться из нее. Новые потоки кошек выплескивались следом. Кошки заполнили стол, стоявший рядом с раковиной. Кошки сидели на хлебнице. Кошки – на полке для тарелок. Кошки – наверху кухонных шкафов. Когда Бадди повернулся, чтобы убежать их кухни, одна из кошек вскочила ему на спину. Сорвав ее со спины, он с размаху швырнул ее о стену. Фыркая и давя друг друга, возмущаясь жестокостью, проявленной Бадди по отношению к их соплеменнице, разъяренные кошки кинулись на Бадди. Он бросился бежать, на какое-то мгновение ему удалось опередить мохнатых преследователей, вбежать в гостиную, служившую ему одновременно и спальней, захлопнуть и закрыть на замок дверь. Снаружи кошки бросались на дверь, царапали ее когтями, не переставая мяукали, но им не хватало сил, чтобы одолеть препятствие.

Вздохнув с облегчением, радуясь спасению, Бадди повернулся и увидел огромные, площадью в десять квадратных ярдов, клетки, битком набитые кошками. Множество зеленых глаз изучающе смотрели на него, а за клетками он разглядел двух человек, под мышками у которых из кобуры торчали рукоятки пистолетов. Одеты они были в черные резиновые костюмы аквалангистов.

Бадди проснулся, сел на кровати и вскрикнул. Затем в течение нескольких секунд, как цепом, молотил руками по матрацу, боролся с простынями, кулаками лупил подушки. Затем постепенно до него дошло, что эти предметы не были кошмарными котами.

– Сон, – пробормотал он.

Поскольку Бадди любил поспать иногда до середины дня, шторы в его комнате были плотно занавешены, и в комнате царил полумрак. Он включил лампу, стоявшую около кровати.

Никаких кошек.

Никаких мужчин в костюмах для подводного плавания.

Хотя он и понимал, что все это ему приснилось – кошмарный сон мучил его три последние ночи, – тем не менее он выбрался из кровати, натянул шлепанцы и направился на кухню проверять краны. Из них, разумеется, не появились никакие кошки.

И все же его била ужасная дрожь. Кошмар подействовал на него не слабее, чем в предыдущие два раза. На протяжении всей этой ужасной недели тот или иной кошмар прерывал его сон, и, разбуженный видением среди ночи, каждый раз он долго не мог заснуть.