Глен Кук - Колдун

– Это она знает. Мне кажется, она рассчитывает, что кочевники истощили свои силы за последние несколько лет. Скорее всего она думает, что мы разгромим остатки вооруженных банд, а зима и голод довершат остальное.

– По-моему, она просчиталась, если основа ее стратегии действительно такова.

– По-моему, тоже.

– А впрочем, увидим. Надеюсь, что ответом нам не будут орды дикарей в стенах монастыря.

В первых же докладах с севера говорилось об огромном количестве убитых кочевников, гораздо большем, чем кто-либо ожидал. Эти цифры вызывали у всех серьезное беспокойство. Они означали, что врагов осталось еще много тысяч. Все понимали, что на одного убитого кочевника приходится не меньше дюжины живых.

Это был тот самый сон – старый кошмар, который не повторялся уже несколько лет. До боли знакомый старый кошмар.

Она была в ловушке – заперта в каком-то темном, сыром и холодном месте, тяжело раненная, не способная ни позвать на помощь, ни выбраться оттуда.

С тех пор как Марика вернулась из квартала торговцев, сон повторялся каждую ночь. Она никому об этом не рассказывала, но Грауэл и Барлог чувствовали, что ее терзает какая-то мука.

Марике очень хотелось навестить Брайдик. В последний раз, когда ее мучили кошмары, вскоре после гибели родной стаи Догнан, она разделила свою боль с акардской связисткой. Брайдик оказалась не в состоянии объяснить ей этот сон. В конце концов она согласилась, что Марику изводило ее собственное подсознание, потому что мертвые Догнаны попали в объятия Всесущего без должного Оплакивания.

Когда сон вернулся, Марика спросила Грауэл и Барлог, что они думают об этом неотданном долге.

– Сейчас ничего нельзя сделать, – ответила Барлог. – Возможно, когда-нибудь мы еще позаботимся об этом. Быть может, когда у тебя будут власть и могущество. Этот счет не забыт и пока не оплачен.

Это немного утешило Марику. Но она продолжала страдать от ночных кошмаров.

Дортека разбудила ее, прервав очередное сновидение. Она пришла слишком рано, но Марика была так одурманена своим сном, что не заметила этого, пока не закончились занятия в гимнастическом зале.

– Почему мы так рано встали? – спросила она наконец.

– Мы с тобой получили новый приказ. Нас направляют на север.

– Вверх по реке? Охотиться за кочевниками?

Марика была поражена. Вот уж чего-чего, а этого она не ожидала.

– Да. Великая охота в самом разгаре. Верховная жрица посылает на север всех, без чьего присутствия здесь можно обойтись. Она прислала записку с сообщением, что нас это касается в первую очередь.

Прошлым вечером пришел новый приказ Верховной жрицы: всем темным кораблям, патрулирующим северные районы, уничтожать любого мета, которого они увидят на земле. Этот приказ основывался на предположении, что никто из местных жителей не остался в живых.

Верховная жрица не собиралась проявлять милосердие.

– Что все это значит, госпожа? – спросила Марика. – Почему Градвол так решительно настроена? Я слыхала, что зима в этом году может и не кончиться, по крайней мере в Верхнем Понате. Земля останется замерзшей, ни один росток не проклюнется. Зачем сражаться за бесполезную территорию?

– Это преувеличение, Марика. Лето все-таки будет. Но дело не в этом. Мы собираемся отправить в Понат поселенцев. Мы просто утверждаем свои права на северные территории. Градвол ведет нас в битву с Серк, и это единственный способ победить. Косвенным путем.

– А Серк почему так настроены? Мне говорили, что причина в богатстве. Я знаю про изумруды, к тому же там наверняка есть и золото, и серебро, и медь, и все такое прочее, но ведь никто и никогда не строил в Понате шахт! Это же вторая технологическая зона! Должна была быть еще какая-то причина, чтобы Серк рискнули ввязаться в этот конфликт.

– Возможно. Но нам она неизвестна. Мы знаем только, что не можем позволить им захватить Понат. Ни им, ни братству.

– Вы думаете, что братья потому и отказываются нам помогать, что сами претендуют на Понат?

– Я думаю, что Союз Коричневых Лап выступил бы на нашей стороне, если бы они могли себе это позволить. Веками мы были тесно связаны с ними. Но лучшее положение Серк дает им больше возможностей.

– Разве мы не можем применить к ним какие-нибудь санкции?

Дортека пришла в восторг от ее наивности.

– Без доказательств? Погоди-погоди… Вот! Ты знаешь, я знаю, и вообще все вокруг знают, что происходит. Или думают, что знают. Мы подозреваем, что братья и община Серк вступили в какой-то тайный сговор, вообще говоря, запрещенный. Но ни одна из существующих общин не будет действовать, основываясь на одном лишь подозрении. У Серк есть Бестрей, и они этим вовсю щеголяют. И пока община Рейгг не представит ясных и неопровержимых доказательств того, что происходит, ни одна из других общин не станет даже выбирать, на чьей она стороне.