Барри Лонгиер - Мир-Цирк

– Готов! – Голос отца донесся словно издалека.

Когда Тессия достигла высшей точки раскачивания, используя руки, чтобы выжать плечи повыше над перекладиной, странная тишина опустилась на безлюдную поляну. Зрители – насекомые, птицы, земляные зверьки – остановились посмотреть, как золотая девочка в голубом с блестками трико летит вниз, вниз, вынося ноги вперед. В высшей точке маха она выпустила гриф, накручивая обороты: два, три, четыре и... пять! Она даже не заметила, как сильные руки отца обхватили ее запястья. Все кончилось. Она выполнила пять оборотов. Слезы подступили к глазам, когда она осмотрела в сияющее лицо отца.

– Ты сделала это, Тессия! Ты сделала это! – Ведис подтянул ее и поцеловал в лоб.

– Но ведь это конец, папа. Пусти, я хочу спрыгнуть.

Ведис выпустил ее в нижней точке раскачивания, и Тессия упала на сетку. Один отскок, второй, потом она ухватилась за край сетки и, сделав кульбит, спрыгнула на землю. К ней подбежала Канта и стала целовать ее. Тессия крепко обняла мать, страстно желая, чтобы этот миг никогда не кончился. Открыв глаза, она увидела на краю поляны старика калеку в коричневой мантии наездника. Поняв, что его заметили, старик поднял костыль и помахал им:

– Привет! Я Хамид из наездников Мийры.

Канта обернулась. Через несколько секунд Ведис спрыгнул с сетки и встал рядом с женой и дочерью.

– Что привело тебя, наездник? Мы пришли сюда побыть одни.

Старик доковылял до них и остановился рядом с сеткой. Посмотрев на Тессию, он улыбнулся:

– Я видел тебя, дитя. Это было прекрасно.

– Спасибо, но ты вмешался в очень важный для моей семьи миг.

Старик обвел взглядом всех троих и остановился на Тессии:

– Дитя, я здесь, чтобы этот миг никогда не кончился.

Великий Камера отвалился от стола и сцепил руки на толстом животе. Перед ним стоял зазывала в пыльной красно-пурпурной мантии.

– Ты что-то там болтал на улице, зазывала. Повтори.

Зазывала низко поклонился:

– Конечно, Великий Камера, но есть одна мелочь...

– Будет тебе плата.

– Конечно, я и не сомневался...

– Выкладывай!

– Да, конечно. – Зазывала ухмыльнулся, показав пожелтевшие зубы. – Великий Камера, я извещаю зрителей о величайшем аттракционе Момуса, о большом цирке, которым руководит Великий Хамид из наездников Мийры...

– Наездник?

– Да, Великий Камера. Владелец величайшего...

– Хочешь сказать, что наездник руководит аттракционом?

– Да. Но, как Великий Камера, несомненно, узнал за свою долгую жизнь, первый цирк был организован наездником, Филиппом Эстлеем...

– Зазывала, ты смеешь учить меня истории цирка?

Зазывала низко поклонился:

– Нет-нет, Великий Камера. Если позволишь повторить...

– Нет! – Камера поднял руку. – Не это. Что у него за аттракцион?

– Будет Джеда, Герой и Император конников, на принадлежащей самому Хгмиду четверке белых жеребцов. Воздушные гимнасты Джаветты представляют Тессию и сальто-мортале в пять оборотов. Потом Семья Рум и их Большие Слоно-ящеры представляют Мамута и...

– Стой, зазывала. Слоноящеры?

– Аттракцион больших животных, Великий Камера, со свирепыми чудовищами из болот Аркадии, укрощенными и дрессированными маленьким мальчиком, который...

– Продолжай. Что еще?

– Великие Риетты, канатоходцы, поразят толпу четырехуровневой пирамидой. Йаруз, отважный укротитель львов, представит зрелище отчаянной...

– Зазывала, я никогда не слышал ни одного из этих имен. Что это за люди, притязающие на воскрешение цирка? – Камера поскреб лысую голову и на мгновение задумался. – На самом деле я вообще не помню, видел ли канатоходца хоть раз в жизни. Как и воздушных гимнастов, не говоря уже об этих ящерах. Это что, какая-то шутка?

– Клянусь жизнью, Великий Камера. Аттракционы сейчас монтируются на Большой Арене.

– Куулис, несомненно, знает об этом.

– Да, конечно. Инспектор Большой Арены заплатил десять тысяч мовиллов за честь представить Большой Аттракцион Хамида.

– Говоришь, Куулис заплатил за честь?

– Я сам оформлял договор.

Камера потер подбородок:

– Куулис расстался с деньгами, это значит, что он ожидает возврата еще большей суммы.

– Это правда, Великий Камера. В уплату Куулис получит четверть всех сборов.

– И полагаю, зазывала, Хамид, кем бы он ни был, ищет клоунов, да?

– Цирк – самое подходящее место для клоуна, Великий Камера. Разве я не прав?

Камера кивнул. Много лет назад он выступал в цирке – очень убогом, на одной из последних на Момусе ярмарок. Это был прекрасный, почти духовный опыт.