Барри Лонгиер - Мир-Цирк

Хамид кивнул, и юноша вышел на улицу. Доковыляв до двери, старик смотрел вслед сыну, пока тот не исчез в темноте. Прислушавшись, Хамид разобрал, как у фонтана напевает Пинот. Нет больше певицы, подумал Хамид, есть собирательница кобита, продающая корни вместо песен. И его сыновья теперь не наездники, а погонщики. И где, где львы, слоны и медведи? Где те золотые юноши и девушки, что ходили по проволоке и перелетали над манежем с трапеции на трапецию? Где оркестры? Музыка и смех исчезли, сменившись варкой сыров и набивкой подушек.

Хамид вышел из дому и посмотрел на ночное небо. Даже напрягая глаза, он не мог увидеть их.

– Эй, вы, там, даже если мне придется сдвинуть небо и Момус, я заполучу вас в зрители для моего сына, наездника!

В болотах к северу от Аркадии огромный ящер подставил брюхо солнцу и поудобнее устроился в тине. Соскоблив немного донного ила, ящер намазал брюхо, вздохнул и погрузился в мечты о пирожках матери Мамута. Начиненных тунговыми ягодами и покрытых толстой коркой соли. Приоткрыв щелевидный глаз, ящер оценил положение солнца. Мамут не появится у края болота еще два часа. Заметив движение, глаз уставился на толстую водяную осу, следя, как она жужжит все ближе и ближе к невинному с виду комку грязи. Свернув язык кольцом, ящер напрягся, потом расслабился, и розовая змейка языка плюхнулась из пасти в воду. Улетай, закусочка, подумал ящер. Мамут рассердится, если я испорчу аппетит.

– Горбунок! Горбунок!

Ящер поднял большую голову и повернул на голос. Это Мамут, подумал он. Он сегодня рано, и я не закончил купаться.

– Горбунок, немедленно сюда, мерзкий дурень!

Перевернувшись, ящер встал на задние лапы и начал пробираться к источнику шума.

– Горбунок! Ты идешь?

– А-а мут-дешь! – ответил ящер.

– Уже идешь?

– Же-дешь! – Ящер покачал головой и свернул язык. Мамут уже сердится. Тут уж не поможешь, надо торопиться. Добравшись до кустов, ящер вылез на топкую землю и продрался через подлесок.

– Тебе лучше поторопиться, толстая, вонючая жаба!

Ящер протиснулся на поляну и посмотрел вниз. Мамут, подбоченившись, сердито топал ногой. Рядом с Мамутом стояло более крупное подобие мальчика. В одной руке оно держало какую-то бумагу, другой зажимало нос.

– Рожок?

Мальчик подбежал к ящеру и быстро ударил ногой по голени, защищенной толстой, почти не имеющей нервных окончаний шкурой.

– Посмотри на себя, вонючка! Ладно, я дам тебе пирожок! Иди мыться! Я привел отца посмотреть на тебя.

Ящер посмотрел на человека с любопытством. Мужчина указал на озеро с чистой водой и нарочито зажал нос.

– Ходно.

Мальчик пнул ящера по хвосту:

– Мне наплевать, если там и холодно, зловонная, противная змеюка! Марш мыться!

Представив себе, как ледяная вода смыкается над головой, ящер наклонился над берегом и попробовал воду пальцем ноги. Дрожь пробежала по всему покрытому глинистой коркой телу. Он снова повернулся к мальчику и улыбнулся.

– Рожок?

Мальчик сложил руки на груди:

– Мыться, Горбунок! Сейчас же!

Горбунок посмотрел на мальчика, выпрямился во весь рост и сложил лапы на груди.

– Рожок!

Мальчик прищурился, пытаясь заставить ящера опустить глаза. Тщетно. После нескольких напряженных мгновений мальчик топнул ногой и повернулся к отцу.

– Покажи ему, папа.

Мужчина взял мешок с земли и поднял так, чтобы Горбунок видел.

– Рожки?

– Да, – ответил мужчина. – Все пирожки, какие сможешь съесть.

Горбунок ухмыльнулся и прыгнул в воду, почти не чувствуя холода при мысли о пирожках, целом мешке пирожков. Голова ящера появилась над водой: чистый Горбунок шел к берегу. Мамут стоял на берегу мокрый насквозь.

– Ах ты, Горбунок, ах ты! Посмотри на меня!

Ящер вышел из воды и ухмыльнулся мальчику.

– Рожок?

– Вот, Горбунок. – Мужчина показал пирожок. – Подойди сюда и возьми.

Горбунок подошел, тяжело ступая, взял пирожок из руки мужчины и, осев на задние лапы, начал есть. Подбежал сердитый Мамут и встал рядом с отцом.

– Ну, папа?

Мужчина посмотрел на бумаги, потом на Горбунка:

– Н-да, согласен, он довольно большой. Что он умеет делать?

– Горбунок умеет все, что умел делать слон, и еще много чего в придачу. Я обучал его так же, как, по твоим рассказам, прапрадедушка обучал слонов.

Мужчина покачал головой:

– Если бы мы только могли, Мамут. Момус не видел номера с крупными животными больше ста лет! И вот теперь – цирк. – Он подал мальчику одну из бумаг. – Но послушай, Мамут, нам понадобится больше животных. Одного мало.