Шарон Ли - Лови день

Осторожно, пытаясь отстраниться от горечи, отвращения и отчаяния, она сделала глубокий вдох, потом еще один и начала выполнять упражнения по релаксации, которым ее научили Целители…

И оно пришло, обжигая так же сильно, как воспоминание о споре с Шаном.

Юноша-лиадиец с коротко остриженными волосами, какие носили несколько сот лет назад, возражал. Она знала его, до боли хотела уступить его требованиям – и тем не менее отказала.

– Да, Кер Лин, я тебя слышала. Однако мне кажется, что это ты не слышал меня. Сейчас я говорю не как твоя тетка. Я говорю как Дели!

Той частью своего сознания, которая была защищена магией Целителей, Нова вспомнила это имя, вспомнила и гораздо более взрослое лицо из портретной галереи в Джелаза Казон: Кер Лин йос-Фелиум, умерший семьсот двенадцать лет назад.

Его лицо застыло.

– Я слышу, Делм, – проговорил он с любезностью, которая едва прикрывала гнев. – И прошу, чтобы Делм выслушала меня еще раз.

Так что же, в конце концов, происходит? Делмом Кер Лина в тот момент должна была быть старая Ренока йос-Фелиум.

Нове вспомнилась вспышка нетерпения, потом – волна почти звериной любви, а потом она высокомерно дала ему разрешение:

– Ты можешь говорить. Но ты должен сказать что-нибудь новое или иное. Меня начинают утомлять твои «надо»!

Глаза. Боги и демоны, что за глаза у этого юноши! Ярко-серебряные, сверкающие, гипнотизирующие. А какая воля!

– Я Видел, что весной стану разведчиком, – проговорил он с довольно убедительным спокойствием. – Я не женюсь до окончания моего третьего задания.

– А я говорю, что ты сделаешь это немедленно! Я увижу, как йос-Фелиум заключит брачный контракт с йо…

– Молчать!

Он взмахнул рукой, и слова застряли у нее в горле. Ее кости сотряслись от мощного приказа, а кровь застыла. Она встала, словно преодолевая сильный порыв ветра, и гневно посмотрела на него – на того, кто станет Делмом… ах да – если проживет достаточно долго!

– Объясни свои поступки! – приказала она, и слова на высоком лиадийском зазвенели ее железной волей. – Оправдай их – или уйди.

Казалось, его лицо вдруг померкло, постарело – и вдруг трансформировалось в лицо ребенка, которым он был недавно, со слезами в уголках глаз. А потом его серебристые глаза стали печальными.

– Если вы настаиваете, – сказал он, и она попыталась убедить себя в том, что слышит в его голосе только гордость неоперившегося юнца. – Я сказал, что Видел то, что будет, а меня учат не предсказывать другим…

– Подумай о меланти этой ситуации, Кер Лин! Мы одни: если бы ты сделал такое при людях, мне пришлось бы немедленно тебя выгнать! Мне необходимо знать.

Он вдруг стал жалким и маленьким, а в следующую секунду – зрелым мужчиной.

– Вы увидите брак по контракту между йос-Фелиумами и йо-Хала, – очень тихо проговорил он. – Ребенок будет отдан йос-Фелиумам, а заключенный таким образом союз будет сохраняться долго – много лет. Я стану разведчиком, а после третьего полета найду себе спутницу жизни. Позже я буду Делмом.

Ренока склонилась перед этим, потому что уже наполовину поверила услышанному.

– А в данном конкретном случае, мой мудрец? Кто заключит контракт с йо-Хала вместо тебя?

– Вы, моя тетка и Делм.

Воспоминание донесло до Новы глубокое изумление – и искру подозрительности.

– Тебе известно, что Тан Эль йо-Ланна получил мое обещание стать его женой при следующем возвращении «Молнии» в порт.

Его глаза стали серебряным льдом. Ей показалось, что она прочла в них жалость, но не позволила себе понять, в чем дело. Она эгоистично заставила его произнести все вслух.

– Скажи мне, Кер Лин.

– Не настаивайте!

В его резком голосе звучал не приказ, а боль. Однако собственная боль сделала ее безжалостной.

– Я требую!

Тогда он поклонился – очень, очень нежно.

– Тетя Ренока, простите меня! – Он помолчал, а потом посмотрел ей прямо в глаза. – У «Молнии» на краю спирали отказал двигатель. Груз был выброшен на орбиту – и, будучи уже Делмом, я получу известия о его местоположении. – Он помолчал и вздохнул. – Попытка заново запустить двигатель закончилась катастрофой. Выжил один только Дан Арт йос-Галан.

Он снова поклонился, вложив в это движение всю свою любовь и заботу, и бесшумно вышел.

– Неправда! – крикнула Ренока гулкой комнате. – Неправда!

Она вызвала расписание полетов и, запросив информацию о прибытиях, гневно стерла с лица слезы, которые отказывались как униматься, так и становиться обильнее. Серебряные глаза… Она вздохнула и заплакала сильнее.