Шарон Ли - Лови день

– Это был не сон, – сказал он, и голос у него был таким же деревянным, как и тело. – Это было воспоминание. Когда Разведка… прикомандировала меня… к Департаменту Внутренних Дел… Я получил приказ и пошел его выполнять… немедленно, как и было обозначено. Я вошел в нужное здание и пошел по нужному коридору… и с каждым шагом, который я делал по этому коридору… что-то словно… кричало?.. вопило… во мне… приказывая, чтобы я бежал, скрылся, чтобы ни в коем случае не шел дальше…

– А ты шел? – тихо спросила она.

Он издал какой-то звук, который не показался ей смехом.

– Конечно, шел. А что еще я мог сделать? Нарушить приказ? Бесчестье – позор… Стал бы экликти? Мой Клан…

Мышцы его вдруг напряглись, будто готовые разорваться.

– Я шел по коридору, превозмогая себя на каждом шагу, вопреки всем предчувствиям, вопреки интуиции. Единственный раз в жизни я не внял предчувствию…

Он закрыл глаза.

Мири встревоженно прижалась к нему.

– Я нашел в том коридоре нужную дверь, – монотонно проговорил он. – Я вошел и отдал свои бумаги и начал подготовку агента перемен. И они лгали, о боги, и заставляли ложь казаться правдой, и извращали то, что я видел, и то, как воспринимал мир. Они копались и рылись в моей голове, пока Вал Кон йос-Фелиум не превратился в воспоминание. И это было больно…

Он сделал вдох, которого не могло хватить на то, чтобы наполнить его легкие – и внезапно его ужасающее самообладание сломалось, и он перекатился к ней, обхватил обеими руками и уткнулся головой ей в плечо.

– Ах, Мири! – воскликнул он, и голос его срывался от муки. – Мири, это было больно!

И разрыдался.

Она обнимала его, пока рыдания не стихли. Она гладила темноволосую голову, водила рукой по его спине и ощущала, как напряженность уходит, уходит… И наконец окончательно ушла вместе со слезами. Она еще некоторое время продолжала его обнимать, а потом вздохнула. Его дыхание сказало ей, что он уснул.

Мири пошевелилась, попытавшись осторожно отодвинуться, но его руки сразу же сжались крепче. Он повернул лежащую у нее на плече голову и что-то пробормотал во сне. Она вздохнула, смирившись с тем, что остаток ночи ей придется лежать без сна – и в неудобной позе.

Мири проснулась – и обнаружила, что Вал Кон очень серьезно смотрит ей в лицо.

– Доброе утро… – сонно пробормотала она. – А сейчас утро?

– Раннее утро, – тихо сказал он. – По-моему, фру Трелу еще не вставала.

– Вот и хорошо.

Она приподнялась, собираясь его поцеловать, – и остановилась.

– В чем дело? – спросил он.

Она пожала плечами, стараясь не встретиться с его яркими глазами.

– Я никогда не знаю, хочешь ли ты, чтобы я тебя поцеловала, или нет.

– А, ну это никуда не годится, – заявил он. – Проблема общения. Я бы сказал, что тебе разумнее всего было бы целовать меня всякий раз, как тебе захочется. Таким образом, ты в свое время сможешь выяснить, когда именно мне больше всего хочется принимать поцелуи.

– Вот как?

Она ухмыльнулась и наклонила голову, намереваясь только едва-едва прикоснуться к его щеке, но он повернулся и поймал ее губы своими. Его пальцы мгновенно погрузились в ее волосы, расплетая косу, легко поглаживая голову…

Когда поцелуй закончился, дрожащая Мири лежала у него на груди, переполненная желанием, страстью и любовью.

– Еще несколько таких поцелуев, – проговорила она, услышав, что ее голос тоже дрожит, – и я ни за что не ручаюсь.

Он мягко улыбнулся и выгнул бровь.

– Сейчас рано.

Она закрыла глаза: при виде него она ощутила острый укол… чего?

«Робертсон, – умоляюще сказала она себе, – только не раскисай мне тут!»

Она ощутила прикосновение его пальцев, нежных и дрожащих. Они скользнули по се щеке, проследили изгиб шеи.

– Мири, пожалуйста, – тоскливо проговорил он, – мне бы очень хотелось получить еще один поцелуй.

Открыв глаза, она выполнила его просьбу – в самой полной мере.

Да, заверил Чивера голос немолодого мужчины на лощеном земном, Первый представитель с радостью примет мистера Мак-Фарланда, как только тот приедет. Следует ли прислать за ним машину из Треалла Фаптрол, или у него есть собственное транспортное средство?

– У меня хватит денег на такси, – проворчал Чивер, не доверяя самому голосу, безликой решетке, из которой он исходил, пакету, спрятанному во внутренний карман жилета, и чуть ли не черепахе, которая его в это втравила. Но испытывать недоверие к черепахе было глупо. Черепаха действовала честно. Черепахи всегда действуют честно.