Шарон Ли - Агент перемен

Нет! Это Мири!

Обучающий обзор продолжался, уводя Вал Кона все дальше и дальше в мертвое прошлое.

Переход до мостика убедил Мири сразу в нескольких вещах. Во-первых, ткань ее рубашки давала просто непристойное наслаждение: она была одновременно мягкой, уютной и эротичной.

Во-вторых, только теперь она по-настоящему оценила размеры корабля Точильщика. Она уже успела пройти через комнату, наполовину занятую плавательным бассейном, а наполовину – газоном, и через второе помещение – гигантскую спальню.

В-третьих, она пришла к убеждению, что странные эффекты – цветовые вспышки и меняющаяся расплывчатость окружения – были реальностью. Они ничем не напоминали те галлюциногены, которые она принимала много лет назад, не походили они и на те странные искажения сознания, вызванные попавшим в ногу отравленным копьем.

Успокоенная этой мыслью, она вошла на мостик – и замерла на месте.

У пульта Вал Кона не оказалось.

Она постаралась не обращать внимания на странные цвета пола и стен и радуги, которые то и дело вспыхивали в кристалле, расположенном в центре… Трудно увидеть что-то определенное, когда все вокруг все время меняется. Она еще раз обвела взглядом помещение мостика.

Вон там! Вал Кон лежал на одном из длинных массивных сидений, но вид у него был отнюдь не спокойный. По правде говоря, больше всего он походил на жертву яда: застывший, с четко обрисованными узлами мышц, искривленными губами, крепко зажмуренными глазами.

Мири медленно приблизилась к нему и остановилась рядом, хмуря брови. Она заметила, что у него сжаты кулаки. И он дышал.

– Эй, Крепкий Парень!

Никакой реакции.

– Я к тебе обращаюсь! – сделала она новую попытку, повысив голос.

Ничего.

Она положила руку ему на плечо.

– Ну же, Крепкий Парень, это важно!

Она встряхнула его – сначала слабо, потом сильнее.

– Крепкий Парень! Идти пора!

Приказной тон не сработал, что было весьма плохо. Он вспотел, и непослушная прядь волос приклеилась по лбу. Цвет лица у него был землисто-бежевым.

Мири закусила губу и попыталась найти у него на запястье пульс. Сердце у него билось сильно и ровно, но быстро. Пока все в порядке, но если он в скором времени не очнется, все может измениться.

Она дернула его за руку, заставив сесть, надеясь добиться реакции.

Ничего.

– Вал Кон! – крикнула она, используя свой голос как кнут, превратив его имя в приказ вернуться. – Вал Кон!

Он не отреагировал.

Она выругалась – тихо и с чувством, определив боевой шок, известный иначе как истерический паралич. Она достаточно часто видела его, чтобы знать все симптомы – и способ лечения.

Некоторых людей было легко вывести из этого состояния: достаточно было, чтобы знакомый голос произнес их имя. Другим требовались более решительные меры. Лучше всего работала боль – физическая и безотлагательная.

Она стремительно подалась вперед, крикнув ему прямо в лицо:

– Вал Кон!

Никакой реакции. Даже его быстрое дыхание не сбилось с ритма.

Она отступила на шаг, рассматривая логическую задачу. Несколько подходов гарантировали верную смерть – при условии, что пациент придет в себя так же стремительно и полностью, как те пациенты, которым она помогала в прошлом.

А возможно, он придет в себя на порядок быстрее.

В конце концов она решила ударить его ногой в плечо, надеясь, что при повороте окажется вне его досягаемости.

Она еще раз попробовал его позвать и потрясти – на всякий случай, вдруг боги передумали. А потом она сделала глубокий вдох и резко выбросила ногу, перейдя в поворот сразу же после контакта, подавшись налево…

Контакт потряс ее с силой мощного кнута, заставив содрогнуться и пошатнуться. Левая рука отказала, бессильно повиснув вдоль тела. Он нападал, а она увертывалась. Она поняла, что не успевает уйти от захвата, и когда он ее бросил, она покатилась, гася инерцию с каждым переворотом, прижимая к телу потерявшую подвижность руку, – и врезалась в противоположную стену, вскрикнув от удара.

Издалека до нее донесся звук, который мог быть ее именем.

«Устал, – подумала она заторможенно. – Он устал».

Вот почему она все еще жива.

– Мири!

Она заставила себя открыть глаза и неловко перевернулась, чтобы сесть у стены. Рука все еще ей не повиновалась. Он стоял рядом с ней на коленях, на расстоянии вытянутой руки, и землистый цвет мучительной боли уже сошел с его лица.

– Я в порядке, – сказала она, усилием воли заставляя это быть правдой.