Сергей Лукьяненко - Спектр

– Вполне, – признался Мартин.

Сейчас им совершенно нечего было делать. Старт корабля планировался более чем через час, никакой проверки систем от экипажа, а уж тем более от людей, не требовалось. Оставалось лишь ждать – в лежащем на каменистом дне, под слоем синей субстанции, живом космическом корабле. Ждать и разговаривать... хотя будь на корабле хоть малейшая возможность уединиться – Мартин придумал бы более интересный способ скоротать время.

Он посмотрел на Ирину, сидящую в своем “ложементе”. Девушка улыбалась, Мартин улыбнулся в ответ.

Все-таки Мартин побаивался дальнейших отношений с Ирочкой... конечно, если авантюра с ключниками оставит им саму возможность “дальнейшего”. Вчера все было просто и правильно. Мужчина и женщина, оставшиеся вдвоем на целой планете, и полная неизвестность впереди... Слова были не нужны, кроме самых простых, освоенных еще кроманьонцами.

Теперь Мартин пытался понять, о чем он будет говорить с Ириной. О ключниках, о далеких мирах, о грустных богах, подстегивающих эволюцию? Надоело. О самой Ирочке? О недавнем окончании школы, первом курсе университета, злых преподавателях, нудных занятиях и глупых однокурсниках? Смешно. О самом Мартине? Он немного повозился с этой идеей, осторожно, будто с предметом хрупким и скользким одновременно, вроде густо намыленной хрустальной вазы. Что он расскажет девочке, чем заинтересует? Искусством приготовления коктейлей? Кулинарными секретами? Чушь, все это женщины начинают ценить гораздо позже. Тогда – своими приключениями в иных мирах? Охоты на преступников, поиски убежавших жен и детей? Вот только что стоят эти приключения по сравнению с четырьмя смертями Иры Полушкиной? Детский сад, штаны на лямках...

Мыльный хрусталь выскользнул из пальцев и разлетелся вдребезги.

С легкой паникой Мартин понял, что кроме прошедшей ночи у них и темы-то нет для разговора. Ничего страшного, конечно. Если бы секс непременно требовал душевной общности, рост населения на Земле давно прекратился бы.

– Мартин, садись, – позвала его Ирина.

Мартин сел рядом – мягкий пол прогнулся, образуя довольно удобное кресло, в котором можно было полусидеть-полулежать. Ирина поймала его руку, тихо сказала:

– Спасибо тебе.

Изобразив вежливую улыбку, Мартин совсем уж было решился спросить, что думает Ирочка о социальном устройстве беззарийцев, когда девушка продолжила:

– Я сейчас сижу, словно дура, и думаю, о чем с тобой поговорить. Не про универ же тебе рассказывать... И не про чужие миры, ты их куда лучше знаешь. Хочешь, какую-нибудь государственную тайну расскажу?

Мартин поперхнулся заготовленной фразой.

– У меня же отец – аналитик, до сих пор кое-что делает для органов, – продолжала Ирина. – Тебе интересно, как наши с американцами договаривались...

– Стоп! – быстро сказал Мартин. – Мне это совершенно неинтересно. И тебе это лучше забыть. Меньше знаешь – крепче спишь.

Девушка не обиделась, но и всерьез его слова не приняла. Сказала с улыбкой:

– А я обожаю тайны. С самого детства. Я потому во все это и влезла...

– Хотела доказать отцу, что круче его? – предположил Мартин. – Он работал с государственными тайнами, а ты разгадаешь загадки галактики.

– Ну да, – кивнула Ирина. – Я прочитала про теорию беззарийцев – о рассудке, разуме и над-разуме, о необходимости дальнейшей эволюции... о том, что ключники своими подарками приближают глобальную катастрофу. Там как раз был отцовский комментарий – почему это не так, почему нельзя всерьез воспринимать измышления разумных амеб... Все очень... очень разумно. Будто несколькими строчками выше не было изложено мнение беззарийцев – что любое разумное существо не захочет переходить на следующую ступень развития и будет подыскивать такие-то и такие-то аргументы против... И вдруг отец все эти аргументы и привел! Меня такая злость взяла...

Мартин вспомнил Эрнесто Полушкина, догадавшегося прихватить анальгетик на утренний визит к частному сыщику. И покачал головой:

– Ирочка, твой отец вовсе не дурак и не слепец. Он прекрасно понимал, что делал.

– Так почему же... – возмутилась Ирина, но Мартин не дал ей закончить:

– Потому, что решение “не вмешиваться” уже было принято. Потому, что опытный эксперт прекрасно понимает, какую информацию наниматель готов услышать и принять, а какая будет отвергнута. И всё, что он мог сделать, это скомпрометировать собственный отзыв. Сделать так, что если он попадется человеку с незашоренными глазами, то слабость аргументов будет видна!