Сергей Лукьяненко - Спектр

– Ты... потому так бежал? – спросил ДиоДао. – Да?

– Я соблюдаю ваши дурацкие законы! – крикнул Мартин. – У вас есть нужник?

– Идем, – кивнул ДиоДао, все еще мелко хихикая. – Идем, паломник...

Через минуту, пулей выскочив из купола, Мартин вызвал своим появлением новую истерику. Впрочем, выйди он неспешным шагом, это уже не изменило бы ситуации.

– Проходила ли через арку женщина моей расы? – спросил он. – Сегодня, несколько часов назад?

Несколько ДиоДао, сумевших собраться с силами, закивали.

– Куда она шла? – на всякий случай спросил Мартин.

И его подозрения оправдались.

– Женщина спросила дорогу к эфесу ТайГеддара, – ответили ему.

Мартин подошел к арке – и в полном ужасе оглядел открывшийся вид.

Долина тянулась вдаль километров на десять-пятнадцать, достигая в ширину не более трех. Но все это пространство было сплошь застроено причудливыми строениями. Глаза невольно искали хоть что-нибудь знакомое, лучше – золотые маковки церквей, или хотя бы католические соборы, минареты, пагоды и синагоги. Но взгляд натыкался на круглое каменное строение посреди искусственно созданного болотца, на тянущийся к небу шпиль, увенчанный серебристыми стрелами, на колесо подъемника над шахтой, на исполинскую статую, изображающую размахивающего клешнями омара, на спирально закрученный акведук, по которому лениво текла вода, на огонь, пылающий в исполинской чаше. Более мелкие строения терялись в вечернем сумраке.

– Где он, эфес ТайГеддара? – воскликнул Мартин.

Подошедший к нему ДиоДао молча указал куда-то вправо. Мартин проследил за рукой – и увидел вырастающее из склона горы строение. Более всего оно походило на стилизованный сжатый кулак, сложенный из камня. Кулак сжимал что-то вроде гарды или эфеса. Вместо лезвия из эфеса бил в небо узкий луч света.

– Насколько все буквально... – пробормотал Мартин. – Спасибо, ДиоДао.

И он побежал, предоставив охранникам долины смеяться дальше.

К вечеру Долина Бога оживала. Видимо, так повелось у большинства рас – встречать и провожать солнце мистическими ритуалами. Пламя в огромной чаше стало менять цвета и пульсировать, будто поддуваемое незримыми мехами. Кое-где заработали фонтаны. Над угрюмым строением, не имеющим ни дверей, ни окон, взмыла в небо и закружила стая птиц, размером и повадками с голубей, но с окраской колибри.

И – звуки!

Били незримые барабаны, им гулко вторили гонги. Пронзительный рев труб, визг клавесина, агония скрипок и перебор струн. Дальний перезвон колоколов, органные трубы, спиричуэлс под визгливую фисгармонию, хруст ломающегося стекла и гул турбин...

И – голоса!

Раболепные и гордые, ласковые и угрожающие, молящие и требующие, благословляющие и проклинающие; голоса на тысяче языков; голоса, заставляющие желудок подпрыгивать к горлу; голоса, сверлящие череп; отзывающиеся болью и уносящие тревогу...

И запахи!

Сладкий аромат благовоний, горький дым горящих трав, омерзительная вонь тлеющей органики... Запахи дурманящие, запахи будоражащие, запахи пронзительные, запахи успокаивающие, запахи знакомые и запахи, чуждые человеку... Запахи природные, запахи едко-химические; запахи ровные, будто линия, запахи невнятные и смешанные, будто расплывшееся в воздухе пятно...

И – ДиоДао в дверях храмов и святилищ!

ДиоДао в мантиях и сутанах, накидках и костюмах, перьях и шкурах, обнаженные и раскрашенные, застывшие неподвижно и бьющиеся в танцах странной ритмики, шагающие и прыгающие, разглядывающие Мартина и вперившие взгляд в небеса...

Мартин бежал между храмов, по узким бетонным дорожкам, все время разветвляющимся и меняющим направление. Эфес ТайГеддара был все ближе и ближе, но путь к нему преграждал канал, в котором безмолвно застыли обнаженные ДиоДао, полощущие ладони в воде. Мартин прыгнул в холодную воду и перешел вброд неглубокий, по грудь, канал. ДиоДао смотрели на него, но не произносили ни слова.

Карабкаясь по каменистому склону – вверх не вело никаких дорожек, Мартин подбежал к проему, ведущему в эфес ТайГеддара. Дверей не было, лишь занавеска из тонких металлических нитей. За зыбкой завесой плясали отблески красного света, доносились голоса – на туристическом наречии!

– Стойте! – крикнул Мартин, вбегая в храм геддаров. – Стойте!

Они и так все стояли. Двое ДиоДао в одеждах геддаров – будто ожившая карикатура, ехидная и удачная. И человеческая женщина – Ирина Полушкина, совершенно обнаженная, с горкой одежды у ног. В руках ДиоДао были мечи геддаров, выплавленные из керамических нитей, и все картина живо напомнила Мартину обложку какой-то убогой фантастической книжки, в очередной раз эксплуатирующую тему “красавице и чудовище”.