Дэвид Вебер - В руках врага

– …такие, стало быть, дела, – сказал Харкнесс, обведя взглядом выпущенных из камер мужчин и женщин.

Все они, кроме пяти старшин, были старше его по званию, однако их взгляды были обращены именно на него. А прежде всего – сияющий взор Скотти Тремэйна.

– Я разжился маршрутом до шлюпочного отсека и отключил сигнализацию на большей части корабля, но не смог встроить в каждую из моих программных вставок соответствующий таймер, поскольку не мог знать заранее, сколько времени уйдет у нас на подготовку. Это значит, что, когда все будет готово, нам придется ввести код активизации, то есть кто-то должен будет подключить мой компьютер к разъему центральной сети в нужное время. И еще: мне так и не удалось отключить сигнализацию тюремных трюмов: эта зона изолирована, так что проникнуть в нее из корабельной сети невозможно. Войти туда нам будет непросто. То есть это возможно, конечно, но если хоть одна сволочь из трюмного караула успеет нажать кнопку тревоги, она сработает.

– Понятно.

МакКеон почесал подбородок и обвел взглядом двадцать шесть встревоженных, нахмуренных, сгрудившихся вкруг него и Харкнесса людей. Как профессиональный военный он прекрасно понимал, что план главстаршины представляет собой сущее безумие – причем самым безумным было то, что он мог сработать.

– Ладно, значит, нам придется разделиться, – сказал он после недолгого размышления. – Старшина, отдайте планшет коммандеру Веницелосу.

Кивнув, Харкнесс вручил Веницелосу электронный планшет, который забрал с поста охраны и куда загрузил схему коммуникационных шахт и аварийных лазов «Цепеша».

– Смотрите, сэр, – сказал он, когда на экране высветилась схема, – мы сейчас находимся вот здесь. Я подчеркнул те ходы, которые, мне кажется, могут привести к тюремному трюму, но в точности маршрута не уверен. Эти уроды помешаны на секретности, и я несколько раз уже наталкивался на ложную информацию, введенную ими в собственные компьютеры. И даже если тут, – он ткнул пальцем в экран, – все точно на сто процентов, нам нужно пошевеливаться.

– Понятно…

С минуту Веницелос присматривался к схеме, потом перевел взгляд на капитана и коротко спросил:

– Кто куда?

– В шлюпочном отсеке понадобятся Скотти, Сара и Джерри, – ответил капитан, размышляя вслух. – И, само собой, Карсон.

Все взоры обратились к энсину, и Клинкскейлс покраснел. В мундире БГБ он чувствовал себя чучелом, но никому больше униформа Джонсона не подошла. А в плане захвата шлюпочного отсека человеку в неприятельском мундире отводилась ключевая роль.

МакКеон помолчал, потер бровь и вздохнул.

– Да, так и разделимся. Человека без оружия посылать за коммодором бессмысленно, а оружия у нас на всех не хватит.

Он подумал еще секунду и наконец кивнул.

– Решено, Энди. С тобой пойдут Лафолле, Кэндлесс, Уитмен… – Капитан понимал, что гвардейцы в любом случае пойдут выручать землевладельца. – И МакГинли. Всего вас будет шестеро: получите три дробовика и три пульсера. Одно ружье и три пульсера останутся у нас: с ними мы будем прорываться в шлюпочный отсек.

– А хватит ли вам этого? – озабоченно спросил Веницелос.

– Для начального этапа больше не надо, коммандер, – заверил его Харкнесс. – А если мы попадем, куда требуется, то и оружием разживемся: чтобы продержаться, этого будет более чем достаточно.

– Хорошо, – с резким кивком подвел итог МакКеон и мрачно улыбнулся. – Как сказала бы дама Хонор: «За дело!»

Тридцать одну минуту спустя МакКеон, Харкнесс, Карсон, Клинкскейлс и Скотти Тремэйн, тяжело дыша, стояли тесной группой в шахте лифта. Остальной отряд растянулся по ее стволу позади них: люди цеплялись за изрезавшие стены выемки и кабельные каналы. За это время мимо прошло не меньше дюжины лифтов, но никто из пассажиров и представить себе не мог, что происходит за тонкими стенками кабин.

– Вы готовы, Карсон? – тихо спросил МакКеон, положив руку на плечо Клинкскейлса, и заглянул ему в глаза.

Тот кивнул – энергично, но со зрелой решительностью. Годами он был очень молод, но события последнего месяца выжгли юность из его души, и капитан краешком сознания подумал, вернется ли она хоть когда-нибудь. Хотелось верить, что вернется… но в данный момент значение имело лишь то, что стоящий перед ним суровый молодой человек уже не был неуклюжим, неуверенным в себе мальчишкой, каким его помнили по «Джейсону Альваресу» и «Принцу Адриану».