Дэвид Вебер - В руках врага

Несмотря на весь свой самоконтроль, Хонор, поняв, в чем дело и почему тайное стало для нее явным, изумленно моргнула. Тиммонс казался облитым гниющей кровью: собственно говоря, так оно и было, только не в физическом смысле. Такой виделась ей его омерзительная аура, и ноздри ее затрепетали, когда стало ясно, что, даже будучи разлученной с Нимицем и почти не ощущая его боль, она не утратила способность улавливать чужие эмоции.

Ничего подобного с ней раньше не случалось. Или ей казалось, что не случалось. На самом деле Хонор не могла судить об этом с уверенностью, ибо до сих пор просто не пыталась прислушиваться к чужим чувствам в тех редких случаях, когда расставалась с Нимицем. Сейчас ей трудно было сказать, воспринимала она эмоции надзирателя через кота, чье присутствие едва ощущала, или же сама по себе.

Этот вопрос на миг вывел ее из кокона безучастного спокойствия, но Тиммонс ничего не заметил. Он занялся полученными от де Сангро материалами и минут пять внимательно просматривал их. Потом он оторвался от экрана, поднял глаза, и при виде его белозубой улыбки пленницу едва не пробрала дрожь. Фауна Сфинкса обладала иммунитетом к болезням Старой Земли, однако если бы гексапума подхватила бешенство, ее оскал выглядел бы именно так.

– Ребята! – воскликнул он, – пленница-то у нас непростая. Это Хонор Харрингтон. Небось, слышали про такую?

Ответом ему стало глумливое ржание, и он тоже хихикнул.

– Вижу, наслышаны. Конечно, она заметная персона. Правда, говорят, что бедную малютку отвезут в «Харон» да там и шлепнут. Какая жалость!

Тошнотворная аура охранника усилилась, и Хонор замутило, однако она совладала с собой и продолжала, внешне невозмутимо, смотреть не на него, а сквозь него. Ему это не понравилось. Хонор ощутила злобную ярость и жажду насилия, более сильную, чем даже садистские побуждения де Сангро, и поняла, что отсутствие какого-либо отклика с ее стороны приводит его в бешенство. Это было опасно; впрочем, опасностью могло обернуться любое ее действие – равно как и бездействие.

Хонор ждала, когда его ярость выплеснется наружу, но этого не произошло. Ее тревога усилилась, ибо она поняла, что внешне улыбчивый и невозмутимый Тиммонс упивается клокочущей в нем яростью. Злоба и жестокость были для него своего рода наркотиком, придававшим жизни особый вкус, а отказ от немедленного удовлетворения звериных инстинктов придавал его садизму оттенок утонченности, словно ожидание и предвкушение обещали сделать наслаждение еще более острым.

– Туда же направляется и куча ее приятелей, – продолжил он обманчиво веселым, непринужденным тоном. – Только они считаются военнопленными и будут размещены на палубе. А этой красотке придется париться внизу, в трюме. Жалко бедняжку до слез, верно?

Остальные снова загоготали, и Хонор задумалась, является ли это частью задуманного плана психологической обработки – либо же Тиммонс просто забавляется, красуясь перед своими подчиненными. Впрочем, с точки зрения практических последствий особой разницы для нее не было.

– А как вышло, что те ребята военные, а она вроде как нет? – полюбопытствовал охранник с капральским шевроном. – Форма-то на всех на них одинаковая.

– Форму, дурень ты этакий, всякий может напялить, – с видом безграничного терпения пояснил Тиммонс – Но согласно вот этим материалам… – он помахал электронным журналом, – наша с вами подопечная не просто враг народа, а убийца массы ни в чем не повинных мирных людей. Иными словами, она у нас уголовная преступница, а на уголовников, чтобы вы знали, Денебские соглашения не распространяются. Скажу проще, все эти дерьмовые статьи насчет «гуманности» и прочего вздора к нашему случаю отношения не имеют.

– Ага, стало быть, можно позабавиться, – ухмыльнулся капрал.

– Ну и шалун же ты, Хэйман, – отечески укорил его командир. – Разве так можно? Я поражен тем, что кто-то из моих подчиненных допустил мысль о вольном обращении с арестованной. Может, она и не военнопленная, но во всем должен быть порядок. Ясно?

– Так точно, сэр, – буркнул Хэйман. – Только что же нам теперь, любоваться на нее или как?

– Тут ведь какое дело, – рассудительно отозвался Тиммонс. – Может статься, что ей наскучит сидеть здесь одной-одинешенькой. Ну а если взрослые люди по доброму согласию сведут компанию…

Он пожал плечами, и Хонор едва не захлестнула волна его жестокого предвкушения.

– Но пока, – продолжил Тиммонс уже не столь игривым тоном, – надо будет подвергнуть ее предварительной обработке. Займешься этим ты, Бергрен. Держи.