Дэвид Вебер - В руках врага

– Янсецкий, – проворчал он. – Замечательно. Интересно, он так же счастлив видеть меня, как я его?

Экран не ответил, и Кэслет, все еще качая головой, продолжил раскладывать вещи.

– Ну и ну! Только глянь, что за драную кошку приволокли!

Хонор не повернулась и даже не покосилась в сторону человека, выкрикнувшего оскорбление. Она молча смотрела прямо перед собой, на голый, окрашенный в серый цвет коридор. Люди есть люди, и среди граждан любой звездной державы непременно найдутся смутьяны и нарушители дисциплины. Соответственно, на каждом корабле имелся тюремный трюм, но трюм этого корабля был гораздо больше любого, какой ей доводилось видеть прежде. Весь его антураж – тусклое, неровное освещение, серые переборки, острый запах дезинфицирующих средств – имел своей целью ввергнуть узников в уныние и подавить их волю.

Пребывание в этом блоке представляло собой первую стадию обработки заключенных, которым предстояло превратиться в покорное стадо… если, конечно, от них не предпочтут просто избавиться.

Хонор мысленно вздохнула, приказав себе не поддаваться отчаянию. Мысли ее прояснились, поскольку пульсирующая боль Нимица больше не накатывала с такой силой. Что тому причиной, лечебные манипуляции Фрица или просто увеличение разделявшего их расстояния, Хонор не знала. Ее одолевали противоречивые чувства: разлука с Нимицем повергала в тоску, но возвращение способности четко мыслить все-таки радовало. Тем более что, напомнила она себе, тоска непродуктивна, а ясная голова может оказаться полезной.

– Заносчивая сука, вот она кто, – снова прозвучал мужской голос. – Но ничего, мы собьем с нее спесь.

Кто-то тихонько заржал, но гражданка капитан де Сангро покачала головой.

– Полегче, Тиммонс. Член Комитета Рэнсом хочет, чтобы ее доставили на место целой и невредимой. В противном случае кое с кого спустят шкуру, и этот «кое-кто» не будет мной.

Тиммонс хмыкнул и плюнул на палубу. Плевок приземлился в двух сантиметрах от ног Хонор, и ее как флотского офицера это не могло не покоробить. На Корабле Ее Величества никто бы не допустил подобного хотя бы из соображений гигиены – но здесь, похоже, на жизнь смотрели иначе.

– Стало быть, целой и невредимой, а, Сангро? – не унимался Тиммонс – Ладно, попробуем и из этого устроить забаву.

– Знаешь, у меня есть дела поважнее, чем трепаться с тобой, – отозвалась де Сангро. – Распишись в том, что получил эту шлюху под надзор, и я пойду.

– Вечно ты торопишься, – хихикнул Тиммонс. – Ладно, так уж и быть, давай сюда свой чертов журнал учета.

В то время как Тиммонс расписывался и прикладывал свой палец к сканеру электронного журнала учета, Хонор стояла неподвижно. Ее передавали с рук на руки, словно неодушевленный груз, однако внешне она никак на это не реагировала, и человек, не видевший ее в тренировочном зале, мог бы принять это за подавленность или пассивность. Конечно, Хонор отдавала себе отчет в том, что навыки в боевых искусствах едва ли спасут ее от того, что произойдет, но они приобретались не только на случай вступления в рукопашную схватку. Сорок лет она осваивала умение концентрироваться и владеть собой… и именно сейчас нуждалась в этом умении больше, чем когда бы то ни было.

– Ну, иди, – сказал Тиммонс, возвращая де Сангро журнал. – Сдал-принял, подпись, печать, все на месте. Отдыхай. Пока я тут буду отдуваться.

– Пошел в задницу! – коротко ответила де Сангро и, жестом подозвав двоих сопровождавших ее рядовых, оставила Хонор на попечение Тиммонса и его подчиненных.

Пару секунд ничего не происходило, а потом охранник грубо схватил ее за плечи и сильным рывком повернул к себе. Это неожиданное, стремительное движение должно было ошеломить и дезориентировать ее, но Хонор отреагировала так, как реагировала на многие атаки в тренировочном зале. Она расслабилась, и ожидавший пассивного сопротивления Тиммонс потерял равновесие. Чтобы не упасть от силы собственного рывка, ему пришлось уцепиться за плечи пленницы. Охранник выругался, а она слегка скривила уголки губ в некоем подобии улыбки. Конечно, успех был крохотным, однако она знала, что в сражении, где конечное торжество все равно невозможно, каждая, даже самая маленькая победа имеет огромное значение.

Оказавшись лицом к лицу со своим тюремщиком, Хонор невольно присмотрелась к нему, хотя внешность его должна была быть ей безразлична. Широкоплечий, лишь на пару сантиметров уступавший ей ростом мужчина, чье лицо не лишено грубой привлекательности. Его мундир со знаками отличия старшего лейтенанта морской пехоты (видимо, тот же чин он имел и в БГБ) был отутюжен и безупречно подогнан, волосы аккуратно подстрижены, улыбка демонстрировала крепкие и ровные белые зубы, однако безукоризненный облик являлся лишь маской, скрывавшей нечто совсем иное.