Ник Перумов - Посредник

– Так ты что, намерен всерьез играть в эти игры? – внезапно посерьезнев, вполголоса спросил Рэмбо. – Прикидываться лейтенантом? Может, даже летать и воевать?

– Тебе же тут понравилось? – буркнул в ответ Самойлов.

– Понравилось. Не спорю. Куда больше, чем в нашем родном Питере, где я в бандита стрельнуть не могу, сто бумажек не подписав. Может, я тут и вовсе остаться решусь. Меня же ты вытаскивал, а не этот рыба-вобла со своими аппаратами!

– С ума ты спятил, Миха. А может, если мы… если мы Юрия того… то весь этот мир исчезнет?

– Может, исчезнет. А может, и нет. Но мне тут нравится. Так что я готов рискнуть.

– Давай сперва Директора отыщем. А там видно будет. – Саша встал. Прилетевшие офицеры вставали с мест, направляясь к выходу.

“Нет, не прав Игорь, – думал Самойлов, разглядывая лица попутчиков. – Это не мир марионеток. Не мир кукол. Не бывает таких живых кукол. Эх, на Землю бы слетать… посмотреть, что там и как… Что там нам толковали насчет течения времени? Нам может казаться, что прошли годы, в то время как в настоящем Питере не минет и часа?”

Прибывшее пополнение встретил замученный тощий подполковник в мятом камуфляже – хотя зачем ему камуфляж на космической станции?

– Товарищи офицеры!.. – вот интересно, в здешней России вроде б монархия, а обращения – как в незабвенных ВС СССР… В свое время Саша прослужил три года на Северном флоте, довелось ходить и на атомной “Славе”. – Прошу построиться. Мне так будет проще с вами разобраться…

Началась перекличка. Тощий подполковник выкрикивал фамилию, следовал отклик “Я!”, и начальственные уста изрекали предписание.

– Самойлов!

– Я!

– Разведывательный отряд. Явиться к командиру отряда капитану второго ранга Ивахнову. Палуба номер… отсек номер…

Кавторанг Ивахнов оказался настоящим человеком-горой. С ростом за два метра и плечами чудовищной шириной. Руки бугрились мускулами. Такой силач, казалось, запросто может ломать подковы и скручивать в узлы стальные кочерги а-ля Шерлок Холмс из одноименного фильма с Ливановым.

– Пополнение? – добродушно пробасил он, привставая из-за стола. Стол этот, надо сказать, сделан был явно под стать своему хозяину. Столешницей служила не какая-нибудь там хлипенькая фанерка, а полноценная броневая плита, покрытая сверху пластиком. На левом переднем углу пластика не было, и взорам посетителей открывалась зияющая в броневом листе пробоина. Расплавленный металл взметнулся вверх причудливым фонтаном – да так и застыл, мгновенно охлажденный жидким азотом.

Рэмбо и Саша доложились по всей форме. Откуда-то из глубин памяти Самойлова начали подниматься воспоминания времен Северного флота; и каблуки его щелкнули, словно он ежедневно упражнялся в этом по нескольку часов.

– Сопроводиловки ваши давайте. – На лице кавторанга читалось непреодолимое отвращение ко всякого рода бумажной работе. – И зачем мне вся эта кипа? Файлы ваши я и так получил… Добровольцы?

– Так точно! – отрапортовал Рэмбо, по уставу поедая глазами начальство.

– Бросьте и садитесь. Курить будете? Это был не “Беломор”, но нечто очень на него похожее, по крайней мере, столь же забористое.

– Так, ребята. – Ивахнову на глаз было лет тридцать семь. – Я не штабист, речи сладкие произносить не умею. Дело наше дрянь. Жжарги атакуют каждый день… пытаются оттеснить охранение от минных банок и протралить проходы к базе. Тогда – конец всей дивизии. Наш отряд – глаза и уши. Ба… то есть контрадмирала Михеева Александра Андреевича. Жжарги действуют под прикрытием “дымарей”. Радары дальнего обнаружения здесь, на базе, бессильны, к тому же эти гады забивают все пространство ложными целями. Приходится посылать разведчиков. “Валдаи” летают парами… Знаю, знаю, что не по уставу, но только тут по уставу если воевать станешь – мигом на тот свет отправишься. Но не могу я на один патрульный сектор уставную тройку выделять. Людей не хватает. У меня два десятка пустых машин стоит. – Он затянулся. – Первое правило разведчика – можно заменить все, кроме человека. А потому – никаких самоубийств и прочих геройств. Сигнал “погибаю, но не сдаюсь” забыть. При угрозе окружения – немедленно отступать. При повреждении машины – немедленно катапультироваться. Вас подберут. Батя специально держит на этом деле эсминец. Поняли? Никаких неравных боев. Чуть только почуяли, что сейчас надерут задницу, – двигатели на форсаж и уходите в прыжок. Нет возможности уйти в прыжок – тяните к базе, вопя “SOS!” на всех волнах. Железяки пусть горят. “Валдаи” с каждым новым транспортом приходят. А вот пилоты должны жить. Поняли?..