Ник Перумов - Посредник

– Не-ет. – Таня испуганно моргнула, но сразу же улыбнулась, заиграв ямочками на щеках. – Мы выдаем документы на руки только по письменному разрешению директора. Она здесь работала. Как раз вчера все и закончила.

Игорь с тоской сообразил, сколько проблем может возникать с нейрограммами – длиннющими бумажными листами (метра по полтора каждый), вклеенными в истории болезни. На его счастье, девушки из архива оказались не только симпатичными, но и сообразительными.

– Давайте мы их по кускам отксерокопируем, а потом склеим, – предложила сошедшая со стремянки Вика. Увидев отчаяние на лице Игоря, она великодушно добавила: – Не переживайте, мы вам поможем.

Через несколько минут большой зал институтского архива обилием бумаги и трудовым энтузиазмом сильно напоминал подпольную типографию “Искры”. Если бы революции делали такие симпатичные барышни, может, и результат был бы иным… Игорь подклеивал последний лист и соображал, где находится ближайшая кондитерская. Торт? А может быть, цветы? Духи? Ладно, что-нибудь сообразим. Таких людей надо ценить. Вот жалко, сейчас не успею, мужик из ВЦ ждет его уже через двадцать минут.

– Огромное вам спасибо, девушки! Вы до пяти работаете?

– Да.

– Загляну, загляну. Целую ручки! – Прижимая к груди папку, Игорь помчался к новому корпусу. Хорошо бы чайку успеть глотнуть.

Нет, не удалось. В чайной комнате было пусто и неуютно. Сотрудники озабоченно шастали по коридору, то ли делая вид, то ли действительно занимаясь делами. Дуняев с Тапкиным что-то увлеченно обсуждали, разложив исписанные формулами листки на сейфе. Откуда в лаборатории взялся этот железный монстр, никто не помнил, денег и секретных бумаг в нем не водилось (просто дверца не закрывалась), поэтому сейф испокон веков использовался как тумбочка под телефон и пепельницу.

– Игорь Валерьевич, – пискнули сбоку, – я вам принесла…

– Очень хорошо, Машенька, – не слушая, отозвался Игорь, – поговорите об этом с Александром Иосифовичем.

– И еще вам звонили…

– Хорошо, хорошо. – Как, наверное, противно быть такой маленькой, глупой и незаметной.

– Просили перезвонить Антонову.

Игорь почувствовал легкую досаду. Неужели отменяется праздник? Совершенно по-детски стало жаль выглаженного костюма, дурацкой радости по поводу встречи со Светланой да просто возможности вкусно поесть и выпить.

– Алло, Виталий Николаевич? Еще раз – здравствуйте. Это Поплавский. Вы звонили?

– Да. Доктор, ты там что-то говорил про нейрограмму? Я смогу подъехать послезавтра, вечерком.

– Хорошо. А сегодня…

– Все в силе. Света за тобой заедет. Ну, все. Жду.

Игорь повертел трубку в руках, недоумевая: зачем такой занятой человек, как шеф, отвлекался на такую мелочь?

Примерно полчаса ушло на то, чтобы найти с Борей общий язык. С неповторимым шиком пианиста, пробегая по клавишам, тот демонстрировал огромные возможности своего компьютера и почти не слушал Игоря.

– Подожди, подожди, это, конечно, очень здорово, но давай ближе к делу. Мне нужно всю эту кипу простыней с нейрограммами засунуть внутрь, чтоб программа была. Интересует меня, скажем, Иванов Иван Иванович. Я по кнопкам: шлеп-шлеп, а на экране – изображение. Все пики на местах, и характеристика внизу готовая. Понимаешь?

– Э-э-э, так здесь сканер нужен, – авторитетно заявил Боря, – и вообще работы – до фига.

– Ну и что? Давай поработаем.

И они поработали. Давно уже Игорь не получал такого удовольствия от общения с умным человеком с собственной мыслительной деятельностью.

– Ты говоришь, что я умничаю? – шумел Боря. – А сам? Накручено-то, накручено! IF, WF, RV – это что такое, я у тебя спрашиваю?

– Ничего особенного, названия пиков. Ну, то есть не самих пиков, а как бы полос. Могу расшифровать. WF, например, это Wide Fantasy. Определяет способности к непредвзятому ассоциированию, фантазии…

– Ясно. А почему это все по-русски не написать? – Боря грозно шевелил белесыми бровями. – Все это для того, чтобы простому человеку мозги запудрить посильнее!

– Ладно, уймись. Что поделаешь, традиция такая, все по-английски называть.

Часы показывали половину седьмого, а работа была еще в самом разгаре, причем уже что-то вылуплялось, вырисовывалось и вытанцовывалось. Уходить не хотелось.

– Извини, Боря, мне бежать надо. Давай завтра с утра закончим?

– Ладно, ладно, вали. Я еще посижу.

Игорь еще постоял немного за спиной Бориса, с уважением наблюдая, как мелькают на экране разноцветные прямоугольники. Машина беспрерывно что-то спрашивала, переспрашивала, ненадолго задумывалась, а затем под чутким Бориным руководством переваривала очередную нейрограмму.