Ник Перумов - Посредник

– Фу, Виталий Николаевич, ну и напугали вы меня!

– А что такое? – потягиваясь, спросил шеф, вставая из кресла.

– Контакт почему-то пропал. Я привык, с вами почти вслепую работаю, вот, наверное, где-то и наврал. – Чего, чего ты так суетишься? – Ничего страшного, но на всякий случай я бы посоветовал снять свежую нейрограмму. Хотите, прямо сейчас сделаем?

Виталий помолчал, а Игорь удивился, до чего бездарно шеф делает вид, что думает.

– Нет, доктор, не успею. Давай как-нибудь в следующий раз, ладно?

– Конечно, когда вам удобно. – Игорь наблюдал, как Виталий надевает пиджак. Странно. Маленький сувенирный градусник на стене рядом с выключателем показывал двадцать градусов, а рубашка на спине шефа была темна от пота.

По старой традиции главный врач оздоровительного центра провожает главного спонсора до дверей.

– Доброе утро, Галина Федоровна.

– Доброе утро, Виталий Николаевич! – Наша перезрелая мадам-администратор молодеет лет на шестьдесят при виде шефа. И разума в ней в этот момент не больше, чем у трехлетней девочки.

– Прекрасно выглядите. И какие приятные духи. Вы просто наша дикая орхидея.

Все. После такого воза комплиментов у Галины точно мозги на полдня отшибет.

– Доктор, не забудь, что у нас сегодня праздник. Часам к семи будь готов, – заметил Виталий, стоя в дверях.

Мог бы и не напоминать. Все утро Игорь потратил на борьбу со своим старым костюмом, пытаясь с помощью утюга, щетки и тысячи советов соседки привести его в Божеский вид. В данный момент это светлосерое чудо висело в ординаторской, пугая входящих врачей. Господи, и чего жлобиться? Давно бы сходил в хороший магазин и купил себе нормальную “тройку”. Но вот тут Игорь, который в душе все еще оставался студентом-пижоном Первого меда, проявлял совершенно недопустимую застенчивость. Однажды он уж было совсем собрался, даже сделал несколько робких шагов в недра то ли “Барона”, то ли “Цезаря”. В кармане у него лежала тысяча долларов, поэтому всю дорогу Игорь напоминал себе Кису Воробьянинова, которому Бендер выдал двести рублей. Поход за костюмом окончился не столь плачевно, как кутеж предводителя дворянства. Игоря просто и ненавязчиво полили презрением. Не так он вошел или не так посмотрел… Короче, томная дива с внешностью недолеченной наркоманки равнодушно прошелестела: “Вашего размера сейчас нет” – и исчезла в сверкающих лабиринтах вешалок. Доктор с некоторым облегчением покинул то ли “Маркиза”, то ли “Калигулу”, раздумывая, предусмотрена ли в таких магазинах жалобная книга.

Второй ломоть дня был самым неаппетитным.

При входе в отделение Игорь столкнулся со старшей медсестрой. Ольга Геннадьевна сделала большие глаза и трагическим шепотом сообщила:

– Вас ждут.

Ждали. Трое. Первым встал со стула крупный блондин в очках. Тот самый милиционер со смешной фамилией. Передрягин? Нет, кажется, просто – Дрягин. Что имеете сообщить, товарищ лейтенант?

– Здравствуйте, Игорь Валерьевич. Это родственники Сапкина.

Невысокие крепыши, словно слепленные с одной матрицы, неловко топтались у Дрягина за спиной. Присмотревшись, можно было заметить, во-первых, что это отец и сын и, во-вторых, оба чем-то сильно недовольны. А уж что касается цвета волос родственников, Игорь подумал, что такие рыжие люди запросто могут экономить на осветительных приборах – в ординаторской словно две стоваттные лампы зажгли.

– Сергей Григорьевич, племянник покойного, и Дмитрий Сергеевич, его сын. – Вышло непонятно и нелепо, лейтенант попытался выкрутиться, но только усилил неловкость: – То есть не сын покойного, а его… как это, черт, в общем, сын племянника…

В комнате повисло тягостное молчание. Игорь ждал, что будет делать дальше Дрягин, спокойно рассматривая Сапкиных. Так-так. Это, по-видимому, и есть тот самый Серега-племяш и Митька, которому четырнадцать. Дурацкий сон Степана Ильича, оказывается, прочно засел в памяти. Игорь не видел несчастного Гришаню, но теперь легко было догадаться, что новорожденный сынок – порождение дурного сна – тоже наверняка должен был быть огненно-рыжим. Что там плел Сапкин? Какое-то непривычное смешное слово вертелось в голове. Ага! “Шкодный”! Глаза, кажется, были шкодные у пацана. Игорь почти не прислушивался к невнятному бормотанию Сергея Григорьевича, стараясь поймать очень важную мысль.

– …Что за дела? Мы на вашу больницу в суд подадим… моральный ущерб… пятьдесят миллионов… такого мужика угробили… щас на похоронах разориться можно…