Ник Перумов - Посредник

– Merde! Dites hri, que notre mariage aujourd'hui s'annule…

– Michel…

О-ля-ля! – как говорят настоящие французы. Вот славно. Это у них так шутят с утра? Пожалуй, на всякий случай стоит разбудить Сесиль.

А она и не спит вовсе. Жирафа лежала поперек кровати и играла на компьютере в теннис.

– Сесиль, ты что – не слышала телефона?

– М-м-м… Момент… Merde! Почему он выигрывает всегда?

– Сесиль! Доброе утро!

– Доброе утро, Света.

– Обожаю свое имя с ударением на последнем слоге!

– Телефон…

– Да-да-да. Это Мишель Перье? Сказал, что мы сегодня поженяться не будем. Да?

– Да. Только не “поженяться”, а жениться. По-моему, он был очень сердит.

– Да-да-да. Он сердит. Он всегда был сердит.

– Слушай, я не знала, что у тебя сегодня должна была быть свадьба.

Сесиль уронила джойстик на пол и захохотала басом.

– Света! Если бы я женилась с каждым Мишелем Перье, то разорилась на одних только свадебных букетах!

– Фу, Сесиль, не думала, что ты такая интриганка!

– Как? Интриганка! Это от intrigue? Хорошо, я сейчас запишу. Похоже на “хулиганку”, oui?

У нее под рукой всегда найдется толстенький блокнот, битком набитый русским фольклором, географическими извращениями вроде “Электростали” и “шоссе Энтузиастов” и ругательствами.

– Это грубо?

– Нет. Но так почти не говорят, слишком литературно.

Француженка быстро черкнула несколько слов, порывисто встала и проследовала на кухню, попутно объясняя Свете:

– Нет, это не intrigue, я бы сказала: оптический обман.

– То есть?

– Есть такое время – чуть-чуть между днем и вечером, знаешь, уже немного не светло?..

– Сумерки?

– A, oui! У меня очень обманная внешность. Когда сумерки – я очень робкая и нежная. Я молчу, как загадка, а мужчина сидит рядом, смотрит на меня… вот так, oui?.. – Сесиль прикрыла глаза, подняла и выпятила подбородок и распустила губы. – И ему кажется, что мы должны быть вместе… навсегда… Затем мы целуемся, потом еще… Он предлагает мне жениться… Я соглашаюсь…

– Но ты-то – зачем?

– Ах, Света, не знаю… это… это как правила игры!.. А утром! Пф-пф! Утром он вспоминает, что я не умею готовить, и что во мне метр девяносто росту, и что я, черт побери, – доктор философии!

Век бы сидела развесив уши и слушала этого Луи де Фюнеса в юбке, пардон, в шортах. Как я уеду, оставив мою ненаглядную Жирафу в роковых сумерках наедине с коварными мужчинами? А мои любимые плетеные кресла перед рестораном “Гиппопотам”? А тоскливо-сладкие звуки “Corre el viento” в парижском метро? Господи, как подумаю, что через… семь часов все это снова останется тридевятой сказочной Францией, куском праздничного пирога с серебряной вилкой Эйфелевой башни посредине…

– Почему ты еще сидишь? У нас очень мало времени!

Знаем, знаем, сейчас мы будем обеспокоенно кудахтать, но провозимся не меньше часа, прежде чем выйдем из дому. Сесиль, кстати, изобразив на лице максимально озабоченное выражение, даже не тронулась с места, продолжая макать круассан в кофе, просматривать “Premier”, затягиваться сигаретой и кидать под стол шоколадное печенье для старины Жореса.

Ужасное тоскливое предчувствие вдруг накатило на Свету, сжав сердце ледяной рукой. Господи, как домой не хочется! Бросить бы на фиг все меха, бриллианты, мебель и серебро… Нет, нет, пейзаж Слонова я не оставлю. Светочка представила, как сдергивает со стола скатерть, заворачивает картину и спускается с третьего этажа, чтобы никогда больше не возвращаться…. Да нет, даже в качестве игры ума не проходит. Пока она мысленно спустилась еще только на полпролета к огромному полукруглому лестничному окну, стало жаль вначале хорошей посуды, потом – обреченно зажурчало сантехническое чудо цвета слоновой кости, а главное – толстокожая, как ты могла забыть! – печальные глаза Гардена, вопрошавшие: “Это что еще за ерунду ты затеяла?” Прости, друг, у девчонок это от нервов. Можешь смело выглядывать в окно, я скоро приеду.

– Сесиль! – Это начинается вторая стадия наших сборов. Теперь уже я суечусь, собираюсь и хлопочу. Шуму гораздо больше, но эффект – смотри выше. Все равно быстрее мы не соберемся, а мои старания – лишь дань традиции. К тому же надо помнить, что домой мы заезжать уже не будем, поэтому я брожу по комнатам, собирая кроссовки, лифчики, туфли, проклятые зажигалки – весь тот нехитрый скарб путешествующей дамы, который за три дня уютно расположился в квартире Сесиль и не желает укладываться обратно в чемодан. Главное – не забудь: “фиалки – Иа, Иа – фиалки”, то есть подарок доктору Игорю. Куплю ему программируемую клизму. Хм, хм, обидится. Да таких и нет, наверное.