Ник Перумов - Посредник

– Гипноз, – уверенно сказал Валера.

– Да иди ты на… со своим гипнозом! Я сам видел их руки и ноги: там следы зубов собачьих остались! Даже если они все с ума посходили между “Академической” и “Политехом” и кусаться начали, что ж у них, зубы другие выросли?! Я специально проверил: ни одной собаки в вагоне не было! Даже самой маленькой шавки! – Миша махнул рукой, плеснул себе водки в стакан и выпил без тоста, не поморщившись. – Что, не веришь? Вон возьми протоколы, почитай! “Множественные укусы неизвестного животного”.

– Гипноз, – повторил Валера, но уже не столь уверенно.

– Ну-ну. Что ж это за гипнотизер такой неслабый: вначале всех в метро задвинул, потом ментовку и “Скорую”, потом больницу… Тогда мы все – того… – Миша неуклюже повертел пальцем у виска. – Мне тогда первому надо идти в психушку сдаваться.

Тут в протрезвевшей Сашиной голове всплыли какие-то смутные воспоминания, и он спросил:

– Слушай, а ты случайно не знаешь, неделю где-то назад на “Площади Мужества” вход и выход закрывали – это почему?

– Во! – почему-то обрадовался Миша. – Правильный вопрос! Был такой случай! У дежурной по станции крыша вдруг поехала. Спасительницей человечества себя вообразила. Минут десять просто проповедовала, говорят, кстати, очень горячо и грамотно, с примерами, а потом все: не могу, говорит, людей без покаяния своими руками в ад отправлять. И эскалаторы повырубила. Видение, видите ли, ее посетило. Гиена огненная.

– Геенна, – успел вставить Валера, но Миша уже ничего не слушал. Теперь он обращался к Саше, почувствовав в нем благодарного слушателя:

– Да, чтоб ты знал! Это закрытые данные! Ты в метро вообще – ездишь? Слышал, тетка-диктор противным таким, слащавым голосом все время говорит: “За последний месяц пять человек навернулись с эскалаторов! Короче, дорогие гости нашего города, держитесь крепче и не засовывайте руки куда не надо…” Помнишь?

Саша, конечно, не раз слышал подобные нравоучения, правда, не в таких выражениях, но смысл был передан верно.

– Так вот, ты пойди найди эту тетку и спроси ее тет-а-тет: а на самом деле, чего здесь у вас творится? Она не скажет! – Миша торжествующе откинулся на стуле и чуть не упал. – Я скажу! Хреновые у нас, мужики, дела в метро творятся! Народ на рельсы падает, телевизоры на станциях бьют… Причем только на нашей линии! Я проверял! Дальше “Площади Ленина” тишь да гладь, в смысле – как обычно, норма. А у нас… – Он придвинулся близко-близко к Саше (глаза у Миши были совершенно безумные) и, почти падая ему на грудь, страшным шепотом закончил: – Только не пойму, какой нужно быть сволочью, чтобы из того искусанного вагона умудриться шубу спереть? – после чего рухнул на пол и заснул.

Саша проснулся оттого, что жутко затекла рука. Попытался перевернуться на другой бок и обнаружил, что с ним на кровати спит Валера Дрягин. Не пытаясь вспоминать подробностей вчерашнего, Саша обнаружил в себе такую страшную тоску, что его прошиб холодный пот. Он осмотрелся. Около двери лежал старый матрас и зимнее пальто. Рядом на полу стоял будильник. Миши не было.

Дрягин проснулся бодрый и веселый. Он надел очки, тут же раскопал в пепельнице хабарик пожирнее, отхлебнул воды из чайника и закурил.

– Санек! – донеслось из коридора, и в комнату без стука зашел Трофимов с третьего этажа. – Одолжи утюг, мне сегодня в Управление ехать… Здорово! – кивнул он Валере. – Слушай, это правда, что тебя ночью с милицией домой привели?

– Совершенно верно, гражданин, она и сейчас здесь, – ответил Дрягин, доставая удостоверение.

Трофимов на мгновение растерялся, потом робко вякнул:

– Извините… – и выскочил, забыв про утюг.

– А где Мишка? – отсмеявшись, спросил Саша.

– Так ему же к девяти на дежурство. Не помнишь, как он тут будильник донимал? – Валера поднял из-под стола какую-то папку и вслух удивился: – Вот чудила! Документы забыл! Надо ему завезти. – С интересом полистал, не преминув пояснить: – Очень неэтично поступаю. – Ткнул пальцем. – Надо же, какие дурацкие фамилии бывают: Опь. Не Обь, “п” в середине. Представляешь, Саша, Опь Юлия Борисовна. С ума сойти. А вот у меня однажды потерпевший был по фамилии Ковбаса. Слышишь, Саш? Чего мрачный? Депресняк пришел? Ерунда, сейчас исправим. Поехали к Мишке, пивка купим, человеку отвезем, представляешь, как ему сейчас хреново? Поехали, потом приберешься…

Саша поражался бодрости Валеры. В метро, перекрикивая шум, Дрягин сообщил:

– Видел я твоего Поплавского. Скользкий, как мыло.