Алан Фостер - Триумф душ

– Не где был выкован, – поправил его Эхомба, – а где был рожден.

С острия меча сорвалась молния – то ли синяя, то ли серебряная, Симна не успел заметить, потому что, когда это случилось, он смотрел в другую сторону. Затем раздался оглушительный хруст, словно треснул огромный валун.

Мерзкие обитатели Скопэйна замерли. Все разновидности глаз – и выпуклые, и узкие, как щелочки, и фасеточные, и самые примитивные, способные улавливать только движение – уставились на фонтан. Потом чудища начали медленно отползать.

Симна закрутил мечом над головой, посылая ругательства и насмешки вслед отступающей нечисти, а потом повернулся к фонтану, желая увидеть, что же так напугало этих чудовищ. А увидев, и сам содрогнулся. Много всего случалось в старом добром Скопэйне – но только одно могло повергнуть в ужас его обитателей.

Гейзер замерз.

Призвав холод пространства, в котором он был рожден, небесный металл превратил столб кипящей воды в ледяной столб.

Сверкающая колонна излучала такой холод, что даже стоя достаточно далеко, Эхомба поежился. Он осторожно вложил чудесный меч в ножны. Симна и левгеп благоразумно отошли подальше, а Хункапа, соскучившийся по своим холодным горам, наоборот, направился к замерзшему фонтану, явно желая его потрогать.

Пастух поспешно остановил его:

– Не стоит, дружище! Я знаю, ты любишь холод, но тебе никогда не приходилось встречаться с таким морозом. Можешь подойти поближе, только не касайся льда, иначе сам превратишься в ледяную статую.

Пробивая себе путь сквозь лед, кипящая вода остывала и, сочась через бортик, устремлялась прохладными ручьями по всей площади, заставляя теплолюбивых обитателей Скопэйна искать укрытия. Соседние с площадью улицы моментально опустели, и путешественники вздохнули свободнее.

Скоро безжалостный зной Выжженных земель тоже начал брать свое, и ледяной монолит стал подтаивать. Друзья тут же развязали бурдюки и наполнили их до самого верха. Эхомба дал Алите полакать из своего бурдюка.

– Ну как?

Левгеп облизнулся и коротко сказал:

– Холодная, мокрая и безумно вкусная, человек.

Эхомба глянул на ледяной столб. Он на глазах уменьшался и оплывал.

– Нам лучше покинуть этот негостеприимный город до того, как гейзер вновь оживет или к этим отвратительным созданиям вернется храбрость.

Левгеп одобрительно кивнул. Эхомба взъерошил его густую черную гриву.

– Понимаю, чего тебе сейчас больше всего хочется, Алита. Я тоже не отказался бы искупаться.

Четверо друзей бросили последний взгляд на потоки холодной воды, испаряющиеся на булыжнике площади, и поспешили прочь из города.

А напуганные, бессильные им помешать жители Скопэйна с ненавистью смотрели, как четверо смертных наполняют бурдюки и уходят. Уходят не на восток, как того следовало ожидать, а на запад, в страну настолько бесплодную и суровую, что даже черти остерегались туда заходить.

Поразмыслив, исчадия ада пришли к выводу, что, судя по выбору направления, чужаки обладают не только невероятной магией, но и невероятной глупостью, так что, может, и к лучшему, что ими не удалось закусить…

Поправив бурдюк, приятно холодивший спину, Симна оглянулся на уродливые домишки Скопэйна.

– О чем задумался, братец? – спросил он Эхомбу. – Боишься, что за нами будет погоня?

Эхомба тоже бросил взгляд назад. Очертания зловещего города терялись среди нагромождения камней и отвесных скал.

– Вряд ли. Служители дома кровавой резни почти все мертвы, а те, кто бежал от холодной воды, не захотят второй раз испытывать судьбу. У этих злобных созданий все-таки есть мозги.

– Надеюсь, – добавил северянин, – им хватит этих мозгов, чтобы представить, что ты сделаешь с ними, если они все же попытаются нас догнать.

– А я вот не представляю, – очень серьезно ответил Эхомба. – Если бы они решились организовать погоню, нам оставалось бы только дать деру. Я очень устал, дружище. Мне трудно управляться с мечом. Я ведь никогда не упражнялся в колдовском искусстве, как старая Лукуллу или Мамуна Каудон.

– Знаю, знаю! – воскликнул северянин, услышав то, что и хотел услышать. Он ухмыльнулся. – Когда дело касается магии, ты всего лишь старательный любитель, любопытный простак… Ладно, проехали. Пусть будет так, раз ты хочешь настаивать на своем. Я вполне удовлетворен результатами, и мне плевать на дурацкие объяснения, которыми ты меня пичкаешь.

Эхомба обиделся.

– Я никогда не называл себя такими словами.