Дэвид Геммел - Последний меч Силы

– А будь твоим королем я?

– Спроси меня еще раз, государь, когда этот день настанет.

– Он настанет, Галеад. Придет весна, и он настанет.

Скажи-ка, – добавил он с улыбкой, указывая пальцем на отрубленные головы, – что ты думаешь об этих украшениях моего зала?

– Думаю, государь, когда придет весна, на них слетятся мухи.

– По-моему, ты узнал одну, если я не ошибся?

Галеад заморгал.

– Узнал, государь, и твой взгляд остер. – Он указал на истлевающую голову Меровия. – Я видел его один раз… когда мой отец побывал в Налии. Это… бывший… король.

– Он мог бы служить мне. Мне кажется странным, что человек предпочитает расстаться с жизнью в муках, вместо того чтобы наслаждаться ею среди богатства и всяких радостей. И ради чего? Все люди кому-то служат, даже короли. Скажи, Галеад, какой смысл бросать вызов неизбежному?

– Мне всегда говорили, государь, что неизбежна только смерь, а мы напрягаем все силы, ежедневно бросая ей вызов.

– Даже смерть не неизбежна для тех, кто служит мне усердно. И она не избавление для тех, кто мне противится. Не так ли, Меровий?

Полуразложившаяся голова словно сжалась на наконечнике копья. Рот разверзся в беззвучном вопле.

– Ты видишь сам, – мягко сказал Вотан, – бывший король согласен со мной. Скажи, Галеад, ты хочешь иметь меня врагом?

– Государь, жизнь воина редко согласуется с его желаниями. Как ты справедливо заметил, все люди подчиняются чьей-то воле. Я предпочел бы не иметь врагов, но жизнь не столь проста.

– Хорошо сказано, воин, – ответил король, повернулся и вновь воссел на троне.

Викторин и Галеад почтительно пятились, пока не оказались за дверями залы, а там повернулись и молча направились к своему жилищу. Войдя, Викторин рухнул в кресло и зажал голову ладонями.

– Он мог солгать, – сказал Галеад, – Нет. Зачем? Утер погиб. Британия погибла.

– Ты думаешь, Вотан станет королем?

– Как мы можем ему помешать? Уж лучше пусть его изберут и крови прольется мало.

– И ты намерен посоветовать такой выход?

– Ты можешь предложить другой?

Юноша собирался ответить, но тут он увидел, как Викторин мгновенно поднял ладонь, растопырив пальцы, которые тут же сжались в кулак. Знак разведчиков, означающий: молчи, враг близко.

– Нет, почтеннейший, мне кажется, ты прав, – сказал Галеад.

Теперь в ярком солнце нового утра Галеад встал с постели и вышел нагой к ручью позади их жилища. Он выкупался в прохладной воде, сбегающей в долину со снежных горных вершин. Освеженный, вернулся в комнату и оделся для дороги. В их посольстве было двенадцать человек, и они встретились для утренней трапезы в зале харчевни. Викторин, вновь в одежде военачальника – бронзовый нагрудник, кожаная в бронзовых бляхах юбка, – хранил молчание. Все легионеры уже узнали про смерть Утера, и настроение было самым мрачным.

Вошел мальчик-конюх и сказал Викторину, что лошади оседланы. Маленький отряд выехал из города, когда солнце поднялось из-за гор. Викторин поманил Галеада к себе, и белокурый юноша нагнал ветерана.

Они далеко обогнали остальных, а тогда Викторин придержал коня и повернулся к молодому меровею.

– Поезжай в Бельгику и сядь на корабль там.

– Но почему, почтеннейший?

Викторин вздохнул.

– Пошевели мозгами, юный принц. Может быть, Вотана обманули мои слова и вид побежденного, который я принял. А может быть, и нет. На его месте я позаботился бы, чтобы Викторин не добрался до берега живым.

– Тем больше причин оставаться вместе, – сказал Галеад.

– Ты думаешь, один лишний меч составит разницу? – оборвал его старый военачальник.

– Нет, – должен был признать Галеад.

– Извини, малый. Я раздражаюсь, когда меня замышляют убить. В Британии отыщи Прасамаккуса – он хитрый старый лис – и Гвалчмая. Оба могут дать дельные советы. Не знаю, кто взял начальство. Может быть, Петроний, хотя он старше меня на десять лет. Или Геминий Катон. Надеюсь, что Геминий: он хотя бы понимает войну и ее природу. Судя по виду барж, они будут готовы отплыть весной, так что есть время приготовиться. Думаю, высадиться они попробуют под Андеридой, но могут нанести удар и севернее. И там, и там у Вотана найдутся союзники. Провались Утер в Ад! Как он посмел умереть в такое время?

– А что будешь делать ты, почтеннейший?

– Поеду дальше обычным путем… но сверну с него, когда стемнеет. Митра сладчайший! Чего бы я не дал за десять былых легионов! Ты заметил римских легионеров во дворце Вотана?