Дэвид Геммел - Последний меч Силы

Дни крови и огня ждали своей зари.

«Или ты стареешь? – спросил он себя. – Ты так долго сотворил живой миф, что и сам в него поверил?»

Налетел порыв холодного ветра, и король вздрогнул.

Угроза? В чем она? И от кого исходит?

– Государь? – послышался голос. Утер резко обернулся и увидел в двери Викторина. – Я постучал в наружную дверь, но ничего не услышал, – сказал римлянин. – Прости, если я не вовремя.

– Я задумался, – сказал король. – Какие новости?

– Римский епископ заключил договор с Вотаном и подтвердил его право на Галлию и Бельгику.

Утер усмехнулся:

– Недолговечным же он оказался Антихристом, верно?

Викторин кивнул и снял бронзовый шлем. Из-за белоснежных волос он выглядел много старше своих пятидесяти лет. Утер прошел мимо него в покой и жестом пригласил полководца сесть.

– Все еще не носишь ни усов, ни бороды, мой друг, – сказал король. – Что ты будешь делать теперь, когда в наши гавани уже не приходят корабли с пемзой?

– Возьмусь за бритву, – ухмыльнулся Викторин. – Не подобает римлянину смахивать на немытого варвара.

– Негоже говорить так со своим королем, – сказал Утер, почесывая собственную бороду.

– Но к своему несчастью, государь, ты родился без капли римской крови. Могу только выразить свои глубочайшие соболезнования.

– Надменность Рима пережила даже его падение, – сказал Утер, улыбаясь. – Расскажи мне про Вотана.

– Донесения противоречивы, государь. Он одержал четыре решительные победы в Сикамбрии, сокрушив меровеев. О судьбе их короля ничего не известно. Одни говорят, что он бежал в Италию, другие – что нашел приют в Испании.

– Его стратегия? Использует конницу? Или римскую фалангу? Или это просто орда, берущая верх благодаря своей численности?

– Его войско разделено на отряды. Есть конница, но полагается он главным образом на пеших воинов с боевыми топорами и лучников. И сам дерется там, где битва жарче всего. Говорят, ни один меч не способен рассечь его броню.

– Не слишком похвально для полководца, – буркнул король. – Ему положено оставаться в тылу и руководить войском.

– Как поступаешь ты, государь? – осведомился Викторин, подняв бровь.

Утер ухмыльнулся.

– Как-нибудь попробую, – сказал он. – Буду сидеть на холщовом табурете и смотреть, как вы с Гвалчмаем крушите врагов.

– Если бы, государь! Мое сердце скоро не выдержит твоей беззаботной смелости в бою.

– Вотан отправил послов к другим королям? – спросил Утер.

– Насколько нам известно, нет – только к Римскому епископу и к мальчику-императору. Он обязался не вторгаться в Италию.

– Так куда же он поведет свое войско?

– Ты полагаешь, он вторгнется в Британию?

– Мне надо узнать о нем побольше. Откуда он?

Как ему удалось сплотить германские племена, скандинавов и готов, создать из них такое дисциплинированное войско? И за такое короткое время.

– Я мог бы отправиться к нему послом, государь.

Его двор сейчас в Марции.

Утер кивнул.

– Возьми с собой Урса. Он знает тот край, его жителей, язык. И возьми дары. Я подберу что-нибудь подходящее для нового короля.

– Слишком богатый подарок могут истолковать как слабость, государь, и ведь у тебя был договор с Меровием.

– Меровий был дурак, а его войско – посмешищем всей Европы. А договор был торговым – только.

Объяснишь Вотану, что договор был заключен между королями Сикамбрии и Британии, и я признаю, что соглашение остается в силе, как я признаю его право на трон.

– А не опасно ли это, государь? Ты ведь поддержишь право завоевателя против права наследования.

– Мы живем в опасном мире, Викторин.

Урс проснулся в холодном поту, сердце у него отчаянно колотилось. Девушка рядом с ним мирно спала под шерстяным одеялом. Ее дыхание было ровным. Принц встал с кровати и подошел к окну, отдернул бархатные занавески и дал ветру охладить свое пылающее тело.

Сон казался таким реальным! Он видел, как за его братьями гнались по улицам Марции, как его схватили и приволокли в большую залу. И Урс смотрел, как высокий светлобородый воин вырезал сердце его брата из еще живого тела.

Он отошел к столу. В кувшине оставалось немного вина. Он налил его в глиняный кубок и выпил одним глотком.

Просто сон, твердил он себе. Рожденный его мыслями о вторжении в Галлию.

В его голове позади глаз вспыхнул ослепительный свет, неся с собой мучительную боль. Он вскрикнул, шатаясь, ничего не видя, шагнул вперед и опрокинул стол.