Дэвид Геммел - Последний меч Силы

– У удачливых в жизни бывает много друзей. А ты удачлив, Кормак. Ведь ты нашел меня.

– Он умер. Они его убили за то, что он вступился за меня.

Теперь ладонь прижалась ко лбу Кормака.

– А сейчас усни. Поговорим позже, когда опасность минует.

Едва Откровение прикоснулся к его лбу, как мальчика окутала дремота, будто теплое одеяло… И он погрузился в сон без сновидений.

Проснулся он глубокой ночью и обнаружил, что укрыт толстым шерстяным одеялом и под голову ему положен свернутый плащ. Перевернувшись на другой бок, он увидел, что Откровение сидит у костерка в глубокой задумчивости.

– Благодарю тебя, – сказал Кормак.

– Не стоит благодарности. Как ты себя чувствуешь?

– Отдохнувшим. А охотники?

– Устали и вернулись домой. Думаю, утром они вернутся с собаками. Ты голоден? – Откровение снял с огня бронзовый котелок и помешал в нем палкой. – Тут у меня похлебка: свежая крольчатина, вяленая говядина и душистые травы. – Он налил до краев глубокую деревянную миску и придвинул ее мальчику. Кормак с радостью принялся за еду.

– А ты совершаешь паломничество? – Спросил он между двумя глотками.

– Своего рода. Я возвращаюсь домой.

– Ты британец?

– Нет. Как тебе похлебка?

– Вкусней не бывает.

– Расскажи мне про Гристу.

– Откуда ты знаешь; как его звали?

Бородач улыбнулся.

– Ты звал его во сне. Он был твоим другом?

– Да. Он потерял правую руку, сражаясь против Кровавого короля. И стал козопасом. Он меня вырастил, и я был ему как сын.

– Значит, ты был его сыном: отцовство ведь не просто узы крови. Почему они тебя ненавидят?

– Не знаю, – ответил Кормак, памятуя последние слова Гристы. – А ты священник?

– Почему ты так подумал?

– Я один раз видел священника Белого Христа. На нем был плащ вроде твоего и сандалии. Только он, кроме того, носил на груди деревянный крест.

– Я не священник.

– Так, значит, воин? – спросил Кормак с сомнением в голосе, так как у незнакомца не было никакого оружия – только длинный посох, который лежал возле него.

– Я не воин. Просто человек. Куда ты направляешься?

– В Дубрис. Я там смогу найти работу.

– А чему ты обучен?

– Я работал в кузнице, на мельнице, у гончара. В пекарне мне работать не позволяли.

– Почему?

– Мне запрещалось прикасаться к их еде, но иногда пекарь позволял мне убираться у него. А ты идешь в Дубрис?

– Нет. В Новиомагус на западе.

– А!

– Почему бы тебе не пойти со мной? Дорога приятная, и я буду рад спутнику.

– На западе мои враги.

– Забудь про своих врагов, Кормак. Они ничего тебе не сделают.

– Ты их не знаешь!

– Они тебя не узнают. Вот погляди! – Из заплечного мешка он вытащил зеркало из отполированной бронзы. Кормак взял зеркало и ахнул: на него оттуда смотрел темноволосый юноша с узкими губами и круглым лицом.

– Ты чернокнижник? – прошептал он, и его оледенил страх.

– Нет, – был негромкий ответ. – Я Откровение.

Как ни был ошеломлен Кормак, он попытался осмыслить, какой выбор ему следует сделать. Незнакомец не причинил ему вреда, не забрал у него меч и обходился с ним ласково. Но он – колдун: одного этого хватало, чтобы сердце мальчика исполнилось ужаса. А что, если он предназначает Кормака для какого-нибудь жуткого кровавого жертвоприношения, чтобы скормить его сердце демону? Или ему нужен раб?

Однако если Кормак попытается добраться до Дубриса в одиночку, его выследят и убьют, как бешеную собаку.

И как бы то ни было, колдун, если и замыслил против него недоброе, пока ничего дурного ему не сделал.

– Я пойду с тобой в Новиомагус, – объявил Кормак.

– Мудрый выбор, юный Кормак, – сказал Откровение и, легким движением поднявшись на ноги, начал собирать свои вещи. Пучком жесткой травы он оттер котелок и миску, а затем уложил их в заплечный мешок.

И, не оглянувшись, вышел из пещеры на лунный свет и зашагал на запад.

Кормак нагнал его и старался приспособиться к его широкому шагу, пока они шли сначала через лесистые, а затем безлесные холмы Южного края саксов. После полуночи Откровение остановился в укрытой от ветра ложбине и развел костер с помощью изукрашенной трутницы, которая просто заворожила Кормака. Серебряная, с огнедышащим драконом, вычеканенным на крышке.

Откровение бросил ее мальчику, а сам начал подкармливать прутиками разгорающийся огонек.

– Ее сделал в Тингисе на севере Африке старый грек по имени Мельхиадес. Он любил претворять обиходные предметы, которыми мы пользуемся ежедневно, в произведения искусства. У него это настоящая мания, но мне нравится его работа.