Дэвид Геммел - Кровь-камень

Шэнноу кивнул и сел в седло. Гарет поехал с ним рядом.

– Я глубоко вам благодарен, мистер Шэнноу, – сказал он. – Человеку не так уж часто представляется возможность вернуть к жизни мертвого отца.

– Насколько я понял, – сказал Шэнноу, – он вам не отец, а всего лишь обладатель такой же внешности и имени.

– И идентичной генетической структуры. Почему вы согласились?

Шэнноу не ответил и повернул коня на север, Амазига и Гарет поехали за ним. Они ехали весь день, ненадолго остановившись, чтобы съесть холодный обед. Широкие просторы вокруг были пустынны и безлюдны, а горы, голубевшие вдали, почти не приближались. Дважды они проезжали мимо брошенных домов, а ближе к сумеркам Шэнноу различил в отдалении скопление зданий, видимо, небольшого городка на восточном склоне долины. И там тоже – никаких признаков жизни: фонари не зажглись, и нигде ни малейшего движения.

Свет дня начал угасать, и Шэнноу свернул с тропы в сосняк, подыскивая место для ночлега. Земля тут круто пошла вверх, и впереди показались высокие обрывы, протянувшиеся с севера на юг. С базальтовой скалы низвергался узкий водопад, над которым в лучах заходящего солнца играли маленькие радуги. Там брал начало ручей, бежавший по камням к равнине.

Шэнноу спешился и расслабил подпругу.

– Мы могли бы проехать по крайней мере еще пять миль, – сказала Амазига. Но он ее не слушал. Его зоркий глаз остановился на красном пятне в кустах, примерно в шестидесяти ярдах за водопадом. Бросив поводья, он перешел мелкий ручей и взобрался на крутой противоположный берег. Гарет последовал за ним.

– Господи Боже! – прошептал Гарет, глядя на исковерканные остатки красного джипа.

– Не поминай Его имени всуе, – сказал Шэнноу. – Не люблю богохульства.

Джип валялся колесами вверх на прогнутой искореженной крыше. Одна дверца была вырвана, и Шэнноу заметил следы когтей, оставивших глубокие борозды в красной краске и в стали под ней. Он взглянул вверх. Поломанные, вырванные с корнем кусты по обрыву над джипом свидетельствовали, что он свалился сверху и, падая, несколько раз ударялся о торчащие камни. Пригнувшись, он раздвинул перья папоротника и заглянул внутрь. Гарет встал на колени рядом с ним.

Внутри лежало искалеченное, смятое тело. Разглядели они только вытянутую руку, наполовину оторванную от туловища. Кожа была черной, заскорузлый от крови рукав – оливково-зеленым с узкими серыми полосками. Как рукав рубашки на Гарете.

– Это я… – сказал Гарет. – Это я! Шэнноу выпрямился и обошел искореженный джип. Он увидел отпечатки огромных лап в мягкой земле и пятна засохшей крови, тянущиеся к кустам. Вытащив пистолет и взведя курок, он пошел по следу и ярдах в двадцати дальше обнаружил остатки омерзительного пира. Левее валялась расплющенная коробочка с обрывками проводков. Спустив затвор, он убрал пистолет в кобуру, подобрал, обрызганную кровью коробочку и вернулся к Гарету, все еще глядящему на труп в джипе.

– Идем, – сказал Иерусалимец.

– Мы должны похоронить его.

– Нет.

– Я не могу бросить его тут! Уловив муку в голосе юноши, Шэнноу шагнул к нему и положил ладонь ему на плечо.

– Тут вокруг, кроме следов Пожирателей, есть отпечатки копыт. Если кто-нибудь из всадников вернется и увидит, что трупы похоронили, они поймут, что здесь побывали другие люди. Понимаешь? Мы не должны к ним прикасаться.

Гарет кивнул и внезапно вздрогнул.

– Трупы? Но здесь же всего один, ведь так? Шэнноу покачал головой и показал юноше окровавленную коробочку.

– Не понимаю… – прошептал Гарет.

– Твоя мать поймет, – сказал Шэнноу, глядя на идущую к ним Амазигу. Он не спускал с нее взгляда, пока она осматривала джип. Ее лицо оставалось непроницаемым. Потом она увидела коробочку, точно такую же, какую пристегнула к своему поясу, и ее темные глаза посмотрели в глаза Шэнноу.

– Где ее тело?

– От тела почти ничего не сохранилось. Пожиратели оправдали свое прозвище. Только часть головы. Для опознания достаточно.

– Безопасно ли остаться тут?

– В этих краях безопасных мест нет, госпожа. Но тут хотя бы есть укрытие на ночь.

– Полагаю, трупа вашего двойника тут нет, мистер Шэнноу?

– Да, – сказал он. Амазига кивнула.

– Значит, она решила отправиться сюда без вас. Ошибка, за которую ей, очевидно, пришлось дорого заплатить.

Амазига повернулась и пошла назад к лошадям. Гарет сказал Шэнноу:

– Иного признания, что вы были правы в отношении джипа, вам от нее не услышать. – Он попытался улыбнуться. – Вы мудрый человек, Шэнноу.