Марк Энтони - За гранью

Это еще что такое? У Грейс и в мыслях не было играть с ней – она всего лишь честно высказала свое мнение. Чем же тогда вызвана такая резкая перемена в поведении графини? Откуда в ее взоре враждебность и что-то еще? Зависть? Презрение? Подозрение?

Кайрен снова повернулась к баронессе.

– Мне тоже надо бежать, милочка, – сказала она и покосилась на Грейс. – Желаю вам удачной аудиенции, леди Грейс из Беккетта. Кстати, я не прощаюсь. Уверена, мы с вами еще не раз повстречаемся.

Грейс так и не поняла, обещание это или угроза. Графиня Силезская, шурша кринолином, скользнула мимо них по коридору, свернула за угол и скрылась из виду. Эйрин проводила ее взглядом, исполненным одновременно ярости и невольного восхищения.

– Абсолютно бесстыжая женщина!

– В ее наряде для стыда и щелочки не отыщется, – согласилась Грейс.

Эйрин закусила губу.

– Не только в этом дело. Понимаешь, вот я – баронесса, воспитанница самого короля, наследница владений, богатством и обширностью уступающих только королевским, а она всего лишь провинциальная графиня. Я гораздо выше нее по положению, но при каждой нашей встрече она умудряется так все повернуть, что я всякий раз ощущаю себя жалкой служанкой в присутствии могущественной королевы. – Она задумчиво покачала головой и вдруг испуганно вскрикнула: – Король Бореас! Скорее! – В панике подхватив Грейс под локоть, Эйрин повлекла ее за собой по коридору.

– Что сделает король, если мы опоздаем?

– Ох не спрашивай, лучше тебе этого не знать!

Грейс не нуждалась в дальнейших понуканиях. Они стремительно неслись по лабиринту переходов, углубляясь в самое сердце кейлаверской цитадели. Стражник, гулко стуча по полу сапожищами, едва поспевал следом. Последний поворот в боковой проход – и троица очутилась перед массивной дверью, в центре которой красовался инкрустированный серебром герб: два скрещенных меча под короной с девятью зубцами.

Сопровождавший дам гвардеец солидно откашлялся и обратился к Грейс:

– Его величество ожидает вас, миледи. Вы можете войти. – Он коротко постучал, на миг прислушался, потом распахнул дверь и склонился перед Грейс, жестом приглашая ее внутрь.

В комнате царил полумрак, рассеиваемый прыгающим красноватым светом коптящих масляных ламп. На прощание Эйрин пожала ей руку и шепнула на ухо:

– Удачи! И постарайся не забыть, о чем я тебе говорила. Грейс чуть в обморок не упала от неожиданности.

– А ты разве не пойдешь со мной?

– Увы, – с грустью покачала головой баронесса. – Приглашение касается тебя одной. Но я уверена, что у тебя все получится. – В васильковых глазах Эйрин отсутствовала прозвучавшая в ее словах уверенность, но Грейс этого, по счастью, не заметила. – И да пребудет с тобой мощь Ирсайи! – добавила она напоследок, отступая в сторону.

Грейс лихорадочно подыскивала подходящий предлог или просто любую зацепку, чтобы отказаться от предстоящего знакомства с монархом Кейлавана, но страх заморозил ее мыслительные способности, и в голову, как нарочно, ничего не лезло. Да и поздно уже было отступать. Стражник положил руку ей на плечо и мягко, но настойчиво подтолкнул в дверной проем. Переступая через порог, Грейс зацепилась носком за выбоину в каменном полу, охнула и непроизвольно шатнулась вперед. Дверь за ее спиной захлопнулась с гулким грохотом.

– Входите же, миледи, – приветствовал ее чей-то тяжелый бас.

Грейс подняла голову. Стены и пол королевских покоев сплошь покрывали ковры и гобелены. Центр комнаты оккупировал большой стол черного дерева на толстых ножках, стилизованных под когтистые львиные лапы. В открытом очаге гудело пламя. Перед камином возвышалась темная мохнатая масса. Вначале Грейс приняла ее за груду ковров или шкур, но при ближайшем рассмотрении она оказалась сворой спящих мастифов. Голова каждого из псов была крупнее и массивнее ее собственной. При других обстоятельствах она почувствовала бы себя крайне неуютно в обществе такого количества свирепых собак, но ее ожидала встреча с представителем куда более опасного семейства двуногих хищников.

Король Бореас ужасал и подавлял любого одним своим присутствием. Его мощная фигура дышала грозным величием и обладала необыкновенной магнетической притягательностью. У Грейс даже мелькнула мысль, что все прочие рядом с ним обречены на роль спутников, вынужденных поневоле вращаться вокруг общего Центра притяжения. Лицо монарха привлекало мужественной красотой, проницательные глаза сверкали огнем. Он выглядел человеком в самом расцвете духовных и физических сил, и только редкие проблески седины в аккуратно подстриженной бороде и темных, зачесанных назад волосах выдавали его истинный возраст.