Марк Энтони - За гранью

Глаза застилал багровый туман, но Бельтан еще успел заметить вынырнувшие из арки серые тени. – Берите его, – приказала графиня.

Чьи-то холодные скользкие лапы подхватили рыцаря за руки и за ноги и повлекли во тьму. Последним звуком, достигшим его угасающего сознания, был злобный, торжествующий хохот.

Грейс с ужасом смотрела на брелок и не могла отвести от него глаз.

Шум и духота огромного зала куда-то отдалились, оставив вместо себя гулкую, мертвящую пустоту. Сгустившееся до осязаемости безмолвие окутывало ее непроницаемым коконом. Отклонившийся от вертикали острый конец брелка как будто увеличивался в размерах, заполняя собой все. Она ощутила себя невообразимо малой пылинкой в сравнении с ним – чем-то вроде метеорита, захваченного силой тяготения гигантской звезды и поневоле ставшего ее вечным спутником.

В голове у Грейс закружился, наподобие магнитной стрелки компаса, ищущей север, вихрь смятенных мыслей и чувств. Перед мысленным взором вновь предстала заплывшая жиром физиономия детектива Джексона с оловянными поросячьими глазками, внезапно загоревшимися вожделением и злобой.

Нет, не может быть! Здесь какая-то ошибка. В конце концов, это всего лишь отшлифованный обломок неизвестной породы. Она же сама гладила его грудь – мускулистую, гладкую, без единого шрама!

Следуй за ним, о Целительница Мечей, пока не научишься следовать велению своего сердца.

Страх ледяными кристаллами сковал легкие. Шрам или не шрам, а магнит лгать не умеет! Она бы закричала, но ведь звук не разносится в вакууме, не так ли? И дышать там тоже нечем, а холод такой, что кожа и плоть превращаются в лед, а кровь вскипает в жилах. Лед и огонь, холод и мрак, а потом провал в небытие, дивное, блаженное, длящееся целую вечность…

– Леди Грейс?

Непроницаемый кокон безмолвия вмиг расползся по швам, огромная черная звезда стремительно сжалась и превратилась в брелок, а в уши рокочущим прибоем ударил гул бурлящего людского моря.

Грейс очнулась. Ничего не изменилось вокруг: рука ее все так же тянулась за наполненным Логреном кубком, а острый конец магнита по-прежнему отклонялся от вертикали и указывал в центр широкой груди эриданца. Только вызванный паническим страхом сумбур в голове путал мысли и мешал сосредоточиться. Сколько секунд длилось ее оцепенение? Как долго она пялилась на этот чертов брелок? Что, если он заметил ужас в ее глазах и все понял? Грейс мысленно сжалась, готовясь к самому худшему. Вот сейчас он отшвырнет кубок в сторону, схватит ее за горло своими горячими, сильными руками и…

Но ничего не произошло. Когда она вновь осмелилась поднять глаза, то с облегчением убедилась, что лицо Логрена – такое красивое, благородное, мужественное лицо! – ничуть не изменилось. И все же пауза, похоже, недопустимо затянулась. В глазах его мелькнуло недоумение, левая бровь поползла вверх.

Сделай же что-нибудь, Грейс! Скорее!

Пальцы ее сжались вокруг протянутого кубка. Советник улыбнулся и отпустил его. Грейс обеими руками поднесла кубок ко рту, но лишь омочила в вине губы, боясь подавиться, если отхлебнет хотя бы глоток. Слегка наклонив голову в знак признательности, она ухитрилась поставить кубок на стол, не только не уронив, но и не расплескав ни капли. Так, что дальше?

– Превосходный букет, не правда ли, миледи? – заметил Лог-рен. – Между прочим, лоза, из которой его производят, произрастает лишь в пойменных виноградниках Западного Эридана. Моя королева другого не признает и приказала прихватить в дорогу целых пять бочонков.

С этими словами он поднял кубок и с удовольствием выпил несколько глотков. Это выглядело настолько естественно и непринужденно, что Грейс опять засомневалась. Казалось совершенно немыслимым даже на миг допустить, что за обликом столь уверенного в себе высокопоставленного вельможи скрывается квинтэссенция абсолютного Зла. Однако она не раз уже убеждалась на собственном опыте, что и немыслимое иногда обретает реальность.

– Вы, кажется, собирались мне кое-что сказать, миледи? – повторил свой вопрос советник.

Грейс облизала пересохшие губы. Что говорить? И как? Если она сейчас раскроет рот, то наверняка завопит и все испортит. Неожиданно, как будто со стороны, она услышала чей-то дрожащий голос, почему-то очень похожий на ее собственный:

– Вы правы, милорд. Я… я хотела извиниться перед вами и сказать, что повела себя, как… как глупая, взбалмошная девчонка, сбежав от вас в тот день. Сама не понимаю, что на меня нашло?! Еще раз приношу вам свои извинения, милорд.