Марк Энтони - За гранью

– Во всем должен быть порядок, сестра, – заявила королева накануне, когда Грейс предприняла очередную попытку затронуть интересующую ее тему. – Нельзя научиться танцевать, не научившись сначала ходить.

Грейс так и не поняла, к чему относилась эта нравоучительная фраза: то ли к ее вопросам, то ли непосредственно к занятиям. В любом случае она окончательно убедилась, что Иволейна ничего ей не скажет, пока не сочтет нужным

Активность Круга Черного Ножа тоже постепенно сошла на нет. Покушение на Кайлара не удалось. Люди Бельтана днем и ночью неусыпно стерегли покои венценосных гостей Кейлавера, и, хотя второй заговорщик так и остался пока не пойманным, мало кто сомневался в том, что повторная попытка – если она вообще состоится – заранее обречена на провал.

В работе Совета Королей был объявлен перерыв до кануна Дня Среднезимья. Через три дня его участники соберутся в последний раз, выслушают аргументы всех заинтересованных сторон и примут окончательное решение путем повторного голосования. Впрочем, почти ни у кого не возникало сомнений в его исходе: даже сенсационное разоблачение Бореасом подлого заговора не смогло поколебать позиции противников военного союза. Эминда имела все основания торжествовать: именно ее истерические и абсолютно беспочвенные обвинения в адрес короля Кейлавана свели на нет весь эффект от его впечатляющего выступления. И если за эти три дня больше ничего не произойдет, на идее совместного выступления Семи доминионов против Бледного Властелина будет поставлен жирный крест.

Грейс печально вздохнула и выглянула в окно. Небо затянули свинцовые тучи. Солнце уже который день не могло пробиться сквозь их непроницаемую завесу. Стены и крепостные постройки с утра до вечера окутывал туман, казалось, проникающий в каждую трещину и незаметно гложущий изнутри камни фундамента, чтобы в решающий момент все разом рухнуло.

А если это все-таки миф? И Бледный Властелин – всего лишь страшная сказка, придуманная досужими бабками, чтобы пугать непослушных детей?

Только иногда сказка становится реальностью – в чем она уже не раз убеждалась на собственном опыте, и потому, даже не будучи ребенком, испытывала постоянный страх, сводящий ее с ума и усиливающийся всякий раз, когда она смотрела в окно и видела, как эти зловещие тучи день ото дня нависают все ниже и ниже, касаясь макушек крепостных башен и угрожая однажды поглотить их целиком. И ждать этого осталось недолго. Очень недолго.

Повернув голову, Грейс посмотрела на дверь. Быть может, еще не все кончено Есть один человек, который в состоянии помочь ей не только изменить решение Совета, но и исцелить нанесенные этому миру раны. Глянув в полированное серебряное зеркало, она пригладила заметно отросшие волосы, пытаясь привести их в порядок. Получалось плохо, и кончилось тем, что она просто заправила за уши самые непокорные пряди. Потом плеснула в лицо пригоршню холодной воды, чтобы освежить щеки, и тщательно расправила оборки своего нового фиолетового платья с серебряным шитьем.

Зачем ты всем этим занимаешься, Грейс?

Страшась дать ответ даже себе самой, она выскользнула за дверь. Запутанный лабиринт коридоров цитадели давно сделался для нее знакомым и привычным, да и ноги, казалось, сами несли ее к нужной двери. На этот раз колебания отняли у нее не дольше одного удара сердца. Грейс подняла руку и уверенно постучала.

Его не было на последнем заседании Совета. И здесь наверняка тоже нет. Ты напрасно стараешься, Грейс!

Она безжалостно прогнала эту мысль, откуда-то твердо зная, что его не может не оказаться на месте. И верно: дверь тотчас распахнулась, как будто он нарочно стоял за ней и ждал появления Грейс. Впрочем, вполне искреннее удивление, отразившееся на его лице при виде гостьи, вряд ли позволяло заподозрить хозяина в ясновидении. Затем в его глазах – такого же замечательного кофейного оттенка, как свежеприготовленный мэддок, – вспыхнул радостный огонек. Он с нескрываемым восхищением окинул с ног до головы фигуру стоящей на пороге Грейс и лишь после этого наклонил голову, изобразив нечто среднее между коротким поклоном и кивком.

– Ах, леди Грейс, вы не могли выбрать лучшего момента, дабы озарить своим появлением мое безрадостное существование и рассеять эту противную мглу за окном.

Она едва удержалась от смеха. Реакция, поведение, комплимент – все безупречно и в высшей степени куртуазно. Почтительность и легкая фамильярность тона соблюдены в должной пропорции. На душе сразу сделалось легче, и Грейс ответила на приветствие коротким, но вполне пристойным реверансом.