Марк Энтони - За гранью

– Так я и знала, что от нынешней молодежи помощи нипочем не дождешься, – ворчливо пробормотала куча лохмотьев, точнее говоря, служанка-приживалка.

Трэвис только сейчас сообразил, что стоит столбом и во все глаза пялится на старушку, сбитую им с ног и пытающуюся подняться с пола. Спохватившись, он бросился к ней, но та уже справилась сама и сердито оттолкнула протянутую руку. Трэвис успел заметить морщинистую пергаментную кожу на тыльной стороне ладони и худые крючковатые пальцы.

– Прошу прощения, мэм, – извинился он, отступив на шаг.

– Моим старым больным косточкам твои извинения что мертвому припарки! – злобно огрызнулась старуха.

Трэвис в первую секунду опешил, однако, чувствуя за собой вину, сделал еще одну попытку.

– Могу я вам чем-то помочь, мэм? – учтиво осведомился он.

– Помочь? – Из глубины накрученных тряпок послышался визгливый, кашляющий смех. – Помочь мне? Уж если кто и нуждается в помощи, юноша, то никак не я! Я-то вижу, куда иду, а вот как насчет тебя, миленький? – хихикнула бабка, неожиданно больно ткнув Трэвиса в грудь костлявым указательным пальцем.

Слабо разбираясь в психологии свихнувшихся пожилых женщин, Трэвис воздержался от ответа, искренне надеясь, что поступает правильно.

– Молчишь? – буркнула старуха. – Ну и хрен с тобой! Не хочешь отвечать, тогда проваливай с дороги. – Она ловко обошла растерявшегося Трэвиса и стремительно заковыляла по коридору.

Трэвис проводил ее взглядом и собирался продолжить свой путь, когда внимание его привлек валяющийся на полу узелок, похожий на детскую тряпичную куклу и внешним видом отдаленно напоминающий обронившую его старую служанку.

– Постойте, вы кое-что потеряли! – крикнул он ей вслед, но та уже скрылась из виду. Трэвис оглянулся назад – до его комнаты оставалось пройти всего ничего, – перевел взгляд на пестрый пучок лохмотьев в руке, мысленно выругался и рысью пустился догонять странную бабку.

За первым поворотом никого не оказалось. Трэвис ускорил шаг – та не могла далеко уйти. Свернув в соседний коридор, он заметил в его противоположном конце мелькнувшее серое пятно и перешел на бег.

– Стойте! Стойте! – кричал он на ходу, размахивая куклой, но ее владелица либо не слышала, либо не считала нужным остановиться.

Трэвис почти настиг ускользающую старуху, когда та начала подниматься по спиральной лестнице, но, взбежав наверх по узким ступеням, обнаружил, что ее уже и след простыл.

Еще трижды он видел сгорбленный силуэт то в конце коридора, то в дверях, то сворачивающим за угол, но его настойчивые призывы остановиться не достигали цели, а все попытки догнать оборачивались полным фиаско: зловредная бабка, несмотря на возраст, хромоту и больные кости, передвигалась с непостижимой скоростью.

. Вконец выдохшись и окончательно потеряв ее из виду, Трэвис без сил прислонился к стене, чтобы перевести дух. Кем бы ни была эта безумная старуха – служанкой, приживалкой, крестьянкой или ведьмой, – она определенно не желала встречаться с ним снова. Сунув похожий на куклу узелок в карман, Трэвис огляделся по сторонам. Ни души, да и место незнакомое. Судя по ощущению давящей со всех сторон толщи камня, погоня завела его куда-то в самое сердце цитадели.

– Что, заблудился? Так тебе и надо! – с досадой произнес он вслух и повернул назад, надеясь таким незамысловатым способом добраться до более оживленных замковых магистралей.

– Прости меня, отец! – донесся до ушей Трэвиса чей-то приглушенный голос.

Застыв на месте, он завертел головой, но никого не заметил. Глаза его остановились на темном арочном проеме, ведущем куда-то вбок. Звуки исходили оттуда, очевидно, усиливаясь и разносясь эхом по коридору вследствие некой акустической особенности конфигурации стен и сводов. По обе стороны арки возвышались мраморные статуи великолепной работы, изображавшие двух могучих воинов с мужественными и благородными лицами. Десница каждого воина лежала на эфесе каменного меча внушительных размеров. Безжизненные глаза изваяний, казалось, смотрели прямо на Трэвиса, не то чтобы запрещая тому проход, но в то же время предупреждая, что по пустякам сюда лучше не соваться. В конце прохода мерцал слабый огонек.

– Я исходил все доминионы вдоль и поперек, я искал и за их пределами, я потратил на поиски долгие годы, но так и не выполнил данной тебе клятвы, отец!

От неожиданности Трэвис споткнулся и, чтобы не упасть, ухватился за руку ближайшей к нему статуи. А поразило его не столько прозвучавшее в голосе отчаяние, сколько тот факт, что он был ему отлично знаком.