Марк Энтони - За гранью

Мелия поднялась из кресла, чтобы приветствовать гостью. Сброшенный с колен котенок возмущенно мяукнул.

– Доброго дня вам, леди Грейс, – поздоровалась она, с любопытством глядя на нее своими янтарными глазищами.

Последний раз они встречались четыре дня назад – в то памятное утро, когда обнаружили загадочную пропажу из гардероба в ее комнате тела мертвого фейдрима. Трэвис рассказал Мелии и Фолкену о том, что Грейс, как и он сам, тоже родом с Земли. Сообщение определенно взволновало и чрезвычайно заинтересовало обоих, потому что они буквально забросали его вопросами: не встречался ли он с Грейс раньше, не было ли у них общих знакомых, не пересекались ли их пути в прошлом и еще множеством других. При этом, как обычно, ни тот, ни другая не сочли нужным поделиться с Трэвисом выводами.

– Не желаете ли чего-нибудь выпить, миледи? – любезно предложил бард.

– Нет, спасибо, – отказалась Грейс. – Я не хочу пить. Я… дело в том… Я хотела бы поговорить с Трэвисом. – Она на секунду замялась, потом твердо добавила: – Наедине.

Тот даже не заметил и не услышал, как выскользнула из руки и шлепнулась на пол мокрая тряпка. Из оцепенения его вывели резанувшие по ушам насмешливые нотки в голосе Фолкена:

– Что же ты молчишь, Трэвис? Язык проглотил? К тебе, кажется, обращаются.

– Да-да, конечно, Грейс! – пролепетал Трэвис, поспешно вытирая грязные руки о собственную тунику. – С удовольствием. – Он с умоляющим видом оглянулся на Мелию. – Можно?

– Ступай, Трэвис, отвлекись, – снисходительно кивнула волшебница. – А мы тут уж как-нибудь и без тебя справимся.

– Мы ненадолго, – пообещала Грейс.

Они вышли из комнаты, закрыли за собой дверь и очутились вдвоем в пустом коридоре.

– Ты не представляешь, как я рад тебя видеть, Грейс! – облегченно вздохнув, признался Трэвис.

– Она заставляет тебя мыть полы? – спросила Грейс, кивнув в сторону двери.

Трэвиса ее вопрос застал врасплох, а жесткий тон смутил еще больше.

– Вообще-то я сам виноват, – промямлил он, потупившись. – Забыл ноги вытереть и притащил со двора целую кучу грязи на сапогах. Весь пол изгадил. На самом деле Мелия вовсе не злая, только воспитывать любит. Ты уж извини, что я к тебе не заходил. Честное слово, ни минутки свободной. Меня ведь в обучение отдали – к придворным толкователям рун.

Выражение лица Грейс немного смягчилось.

– Ничего страшного, Трэвис. Я тоже все эти дни была занята по горло. И тоже кое-чему обучалась… Но я не забыла о своем обещании показать ту дверь с вырезанным знаком Ворона. Если хочешь, могу сделать это сейчас.

По спине у Трэвиса побежали мурашки. Положа руку на сердце, он предпочел бы забыть и никогда не вспоминать обо всем, что связывалось с этим человеконенавистническим культом, но и отказаться было немыслимо.

– Идем, – сказал он.

Грейс уверенно вела его по запутанным лабиринтам крепостных коридоров, не удостаивая взглядом спешащих убраться с дороги слуг. Трэвис уже устал изумляться той легкости, с какой она ориентировалась в многочисленных поворотах и переходах. Всего месяц она в Кейлавере, а ведет себя так, будто здесь родилась!

Грейс внезапно остановилась. Трэвис с любопытством огляделся. Вокруг не было ни души. Должно быть, они находились в редко посещаемой части замка. Коридор заканчивался тупиком с единственным узеньким окошком, сквозь которое виднелся прямоугольник неяркого зимнего неба – точно такого же, как над горными пиками Колорадо. Только Колорадо осталось в прошлой жизни, и о возвращении туда нечего было и мечтать.

– Здесь, – сказала Грейс.

– Что здесь? – не понял Трэвис.

– Здесь я слышала звон колокольчиков.

Трэвис вздрогнул. Ему не нужно было объяснять, что это значит.

Грейс рассеянно заправила за ухо несколько выбившихся пепельных прядей и подошла к окну. Трэвис тоже выглянул наружу. За стеклом виднелись заснеженные поля, разгороженные невысокими, сложенными из камня барьерами. Поля простирались на несколько лиг, затем местность начинала круто понижаться. Трэвис уже знал, что там протекает река Темноструйная, через которую они проезжали, приближаясь к Кейлаверу. Сразу за речной долиной на много миль тянулись заболоченные, необрабатываемые земли, а еще дальше, уходя за горизонт, угрюмо темнела зеленая полоса Сумеречного леса.

Грейс обернулась.

– Дверь где-то рядом. Я точно помню, что прошла в ту ночь всего несколько шагов, прежде чем увидела того типа в черном.