Марк Энтони - За гранью

– Мы не можем просто сидеть здесь и ждать, пока каждый советник каждого из монархов в подробностях доложит Совету о количестве голов павшего скота в каждой из провинций каждого из доминионов! – раздраженно заявил бард, проведя пятерней по волосам.

– А я могу, – спокойно возразила Мелия. – Особенно в этом кресле. Исключительно удобное. Набито, кстати, конским волосом. Как ты думаешь, Бореас не откажет, если я попрошу его подарить мне точно такое же?

Фолкен смерил волшебницу яростным взглядом.

– Вдобавок, – продолжала Мелия, – бывают моменты, когда необходимо терпение. И меня, честно признаться, немного удивляет, что именно тебе приходится об этом напоминать.

– Но бывает и так, что ты ждешь и терпишь слишком долго, а потом просыпаешься и видишь, как все, ради чего жил и боролся, рассыпалось в прах и безвозвратно ушло!

Вспышка барда обеспокоила Мелию Озабоченно посмотрев на него, она вновь заговорила непривычно мягким тоном:

– Не терзай себя, Фолкен. Все не так уж безнадежно. Разбита только одна из трех рунных печатей на Черных Вратах, так что время пока терпит. Да и Совет еще продолжается. Кто знает, чем закончится повторное голосование? Отнюдь не исключено, что разум возобладает и военный союз будет заключен. А мы на досуге займемся тем чем занимались все эти годы: будем наблюдать, анализировать и делать выводы. Уверена, это нам впоследствии пригодится.

Фолкен недоверчиво хмыкнул, но от комментариев воздержался.

Трэвис снял плащ и бросил его на свою койку. Мелия неприязненно покосилась на его заляпанные густой липкой грязью сапоги.

– Как это мило с твоей стороны, Трэвис, зная о том, что я ненавижу выходить на мороз, притащить мне сюда добрую половину крепостного двора. От души тебя благодарю!

– Не за что, – растерянно пробормотал Трэвис, но, заметив, что выражение лица Мелии по мягкости немногим уступает граниту, сообразил наконец, в чем провинился. – Я сейчас за тряпкой сбегаю, хорошо? – предложил он.

Волшебница милостиво улыбнулась и откинулась на спинку кресла.

– Я вижу, ты на верном пути к исправлению, дорогой, – промурлыкала она и закрыла глаза.

– Рановато ты сегодня, – заметил Фолкен, наблюдая за тем, как рьяно отскребает грязь от пола Трэвис.

– Король зачем-то вызвал к себе Джемиса и Рина, – сообщил тот, не поднимая головы.

– Несомненно, для того, чтобы выпытать у них, что говорят руны об исходе Совета, – мрачно проворчал бард. – А как твои успехи?

– Нормально. За исключением того, что мне пока не разрешают произнести ни одной руны. Джемис весь день учил меня правильно обращаться со стилосом и восковой табличкой.

– Тоже полезное дело, – одобрительно кивнул Фолкен Трэвис был благодарен барду, ограничившемуся этим кратким замечанием. Воспоминание о том, как он чуть не погубил тогда, на ночном привале в талатрине, всех своих спутников вместе с собой, неверно начертив изображение руны света, до сих пор заставляло его краснеть от стыда.

На коленях Мелии появился котенок. Этот черный пушистый комочек обладал удивительным свойством неожиданно возникать из темных уголков и так же внезапно снова растворяться в тени. А еще он возымел дурную привычку бросаться на Трэвиса из засады и кусать за лодыжки. Трэвис с опаской покосился на котенка, но тот пока вроде бы не проявлял агрессивных намерений.

– Ну что ж, раз он так быстро освободился, я постараюсь подыскать ему какое-нибудь полезное занятие, – нежно улыбнувшись, пообещала волшебница.

– Никто не видел Бельтана? – с надеждой в голосе спросил Трэвис.

Мелия ничего не ответила. Скорее всего то была игра света, но ему на миг показалось, что лицо ее опечалилось.

– Понятия не имею, где он шляется, – сердито буркнул Фолкен.

Трэвиса такая реакция немного удивила и насторожила. Спору нет, после возвращения в Кейлавер Бельтан как-то сразу отдалился от прежних спутников, да и вообще повел себя странно, что и вызвало, наверное, их недовольство. Но Трэвису не было дела до причин, побудивших рыцаря поступать таким образом, – он просто скучал по его обществу. Тяжело вздохнув, он снова взялся за тряпку.

Стук в дверь заставил всех встрепенуться. Трэвис обрадованно вскочил, подумав, что пришел Бельтан, но, когда Фолкен открыл и впустил визитера, им оказался совсем другой человек.

– Леди Грейс?! – не скрывая удивления, поклонился бард. – Заходите, прошу вас.

– Благодарю.

Трэвиса в очередной раз поразила естественность и непринужденность этой удивительной женщины. Он попытался представить ее не в пурпурном кринолине и корсете, а в халате, марлевой маске, резиновых перчатках и со скальпелем в руке. Это ему удалось, но образ врача-хирурга заведомо проигрывал в сравнении с ослепительно красивой и элегантной знатной дамой.